Герои

Исчезнувший. Ликвидатор, который больше никогда не даст интервью

Раиса Бирюкова, вдова ликвидатора Дмитрия Бирюкова, сегодня погружена в воспоминания. 30 лет назад в этот день еще не муж, но уже возлюбленный впервые должен был приступить к обязанностям на Чернобыльской АЭС. Про Дмитрия не раз писали в газетах, где он высказывал свои недовольства положением ликвидаторов в адрес властей. «Нам не гарантировали ничего, кроме места на кладбище», — сказал он однажды журналистам. Это было его последнее интервью — год назад Дмитрия Бирюкова не стало. Он умер от рака крови, которым болел почти 20 лет. Анастасия Писченкова, автор журнала «Имена», поговорила с его женой о том, как Чернобыль стал для семьи личной трагедией.

Раиса Бирюкова Фото: Анастасия Писченкова, Имена

— В 1985 году я жила и работала в Лиепая (Латвия) на хладокомбинате, а Дима служил на флоте. Нас познакомила моя подруга. Помню, как я сразу обратила внимание на статного, высокого, красивого молодого человека. И как же прекрасно он рассказывал истории! Когда начали встречаться, в восхищении описывал свои родные места — украинский город Чернобыль, дом на берегу Припяти, семейную рыбацкую лодку, сад, огород. Говорил, это лучший город на свете.

Фотографий отцовского края у него не было, поэтому Дима только говорил, говорил, а я слушала и все больше хотела там побывать. Бирюков тоже мечтал вернутся на Родину. И вот в начале 1986-го он уволился, а затем уехал, чтобы пойти на работу на атомную станцию. Обещал, как только обустроится, заберет и меня. Где-то в середине весны получила письмо, в котором Дима сообщил: «Прошел курсы. Первый раз выходить на смену 26.04. Сад облагородил, огород вскопал. Жду тебя». Но, увы, попасть к нему было уже не суждено…

Раиса Бирюкова говорит, что в памяти у мужа Чернобыль, несмотря ни на что, сохранился только с одной характеристикой: «Лучший город на земле» Фото с сайта site.krugom500.org.ua

Газета «Знамя Юности», 20—26 апреля 2012 года:

«Аккурат 25 апреля 1986 года после долгой и сложной учебы парню наконец вручили заветный пропуск в зону, а ночью, когда новоявленный атомщик видел десятый сон, в окно постучала знакомая медсестра и рассказала о ЧП. Дмитрий, конечно, насторожился, но не сказать, чтобы очень, ведь станция была огромным сложным механизмом, где регулярно что-нибудь ломалось, перегревалось, останавливалось…».

Как сейчас помню, Михаил Горбачёв выступал по телевизору и рассказывал о том, что взорвалась ЧАЭС, продолжает Раиса. Естественно, всего ужаса произошедшего ни я, ни мои знакомые тогда не поняли. В мае я даже собрала вещи и пошла на вокзал покупать билет до Киева, а кассир мне: «Направление закрыто». И что делать? Села писать весточку: «Как ты? Где ты?», а сама думаю: «Получит ли он ее вообще?»

Спустя 30 лет Раиса Бирюкова, сидя в своей квартире в Минске, вспоминает, как ждала весточки от мужа. Фото: Анастасия Писченкова, Имена

Почти два месяца новостей не было. Дима приехал, если не ошибаюсь, в июле. Если честно, сразу не узнала его. С момента первой встречи он казался таким веселым, таким жизнелюбивым человеком. Но летом 1986-го как подменили: на пороге стоял молчаливый, грустный парень. Рассказал, остался жив чудом.

Фото: Анастасия Писченкова

Газета «Обозреватель», № 17 (452), пятница, 29 апреля 2011 года:

— То, что творилось на станции 26-го, невозможно описать, — вспоминает Дмитрий Бирюков. После спецпроверки и обучения в конце апреля 1986 года 28-летний Бирюков должен был приступить к работе в турбинном цехе на третьем и четвертом энергоблоках. — Вся территория была в дыму. Казалось, пожар везде! В воздухе стоял стойкий запах плавящегося рубероида и битума. Особенно страшно было около четвертого энергоблока: весь в разломах. Для тушения огня пожарные забирались на крышу и ходили по пояс в горящей смоле. А вокруг — сумасшедший фон радиации…

Дима также говорил, что весь Чернобыль эвакуировали. Причем спасатели просили людей с собой не брать много вещей, животных оставлять дома. Обещали, что отъезд вынужденный и временный, максимум на три дня.

Эвакуация Припяти. 1986 год. Фото: gordonua.com

Дмитрий Бирюков в интервью «Знамя Юности» в том же номере:

«Меня до сих пор возмущает факт, что руководство страны столько дней замалчивало катастрофу и никто из высших чинов тогда не соизволил приехать на станцию. Когда в конце прошлого века в штатах взорвалась местная АЭС, уже через 16 часов президент Картер был на месте, чтобы оценить обстановку и дать распоряжения. А Горбачев прилетел к нам только спустя три года, когда все уже было вылизано и вычищено».

Меня до сих пор возмущает факт, что руководство страны столько дней замалчивало катастрофу и никто из высших чинов тогда не соизволил приехать на станцию

Конец лета Дима провел у меня в гостях. В сентябре ему пришла телеграмма, в которой его вызвали в Украину. Удивило, как он отреагировал. «Это моя Родина», — сказал. И, невзирая на уговоры, уехал обратно. Спустя много лет узнала, как его отец всеми силами пытался скрыть адрес сына.

Если честно, точно не могу сказать, чем Дима должен был заниматься в Украине. Столько лет прошло, не помню. Знаю, работал вахтовым методом — по две недели. 14 дней в Чернобыле — 14 в Лиепая. Мотался туда-сюда.

Фото с сайта ковровскиевести.рф

Через год в перерывах между поездками сделал мне предложение. Так и стали семьей. Никаких церемоний: пошли в загс, расписались. Тем же вечером пришли подруги, накрыли стол — вся свадьба.

Фото: Анастасия Писченкова

Газета «Знамя Юности» 20—26 апреля 2012 года:

«Дмитрию Бирюкову тоже досталась работа не из легких: на протяжении двух лет после взрыва он прокладывал по зоне безопасные маршруты.

— Если верить фильмам, ликвидаторы должны были носить защитные очки, противогазы и надетые поверх одежды костюмы из полиэтилена, — рассказывает Дмитрий Иванович, — хотя на самом деле этот якобы полагающийся нам полимерный комбинезон я видел только в музее…»

В 1988 году Дима перестал ездить в Украину и до развала СССР мы жили вместе в Прибалтике. Но в 91-м совсем не стало работы и пришлось уезжать. К тому моменту у нас уже был Алеша — единственный сын, и я поехала к родителям в деревню Еськовка Могилевской области, а Дима вернулся к работе на ЧАЭС.

Через год он получил квартиру в Чернигове и семья воссоединилась. Казалось бы, живи да радуйся, но еще совсем скоро в нашу жизнь вошло еще одно страшное слово — миелолейкоз (в народе эту болезнь называют раком крови — прим. ред.).

Как сейчас помню, Михаил Горбачев выступал по телевизору и рассказывал о том, что взорвалась ЧАЭС, продолжает Раиса. Естественно, всего ужаса произошедшего ни я, ни мои знакомые тогда не поняли

Связана ли болезнь Димы с Чернобылем, однозначно сказать, наверное, нельзя. Но, конечно, заболел он неслучайно. Такое вряд ли может пройти мимо.

— Врач тогда позвала меня и сказала: «Вашему супругу осталось три месяца». К счастью, доктора тоже оказываются неправы. Фото: Анастасия Писченкова, Имена

Тогда Дима остался жить. Активно начал делать дыхательную гимнастику по методу Бутейко. Постепенно вышел из больницы, получил инвалидность, а вместе с ней и пенсию. Но между нами пошли разговоры: «Если что, то куда ты с мальчиком?» Так мы переехали в Беларусь. Честно говоря, была рада этим переменам. Здесь ведь моя родня. К тому же, мамина сестра разрешила пожить в своей квартире.

Чернобыль. Наши дни. Фото с сайта bigpicture.ru

В Беларуси Дима начал оформлять документы на инвалидность и пенсию, а я стала на учет в центр занятости и через год нашла работу лифтера. Сын учился в школе.

Вырезки из газет, где Дмитрий давал интервью, Раиса, его жена, хранит до сих пор. Фото: Анастасия Писченкова, Имена

В 2005 году по очереди нуждающихся нам дали социальную квартиру и мы опять переехали. До самой смерти супруг мечтал ее приватизировать, но увы. Закон не позволил.

Чернобыль. Наши дни. Фото: maxim-nm.livejournal.com

Не думаю, что он не понимал, насколько опасна его работа, насколько тяжелы могут быть последствия.

Тем не менее, он старался делать вид, что все в порядке. До последних дней вспоминал, каким уютным был семейный дом на берегу Припяти, каким красивым был Чернобыль и жалел, что так и не смог мне все это показать.

Дмитрий Иванович Бирюков, 1958—2015 гг. Непосредственный участник событий, сотрудник Чернобыльской АЭС. Член Белорусской общественной организации «Инвалиды Чернобыля». Дмитрий похоронен на кладбище под Минском. Фото: Анастасия Писченкова, Имена

Редакция журнала Имена благодарит «Благотворительное общество Каритас» за помощь в поиске Раисы Бирюковой.

Герои

Плакали даже собаки. Воспоминания переселенцев из Донбасса

Герои

«Зарплату отправляю родственникам». Как африканец работает футболистом в Слуцке

Герои

Земля Золотилина. Как низкорослый бизнесмен бросил в Минске все и перебрался в родную деревню

Герои

Как юный Паваротти. Фотоистория о жизни незрячего мальчика, покорившего «Минск-Арену» на ЧМ по хоккею

Герои

Бумажный скульптор. Как минчанин поборол свои слабости и стал чемпионом мира по оригами

Герои

Особенная Ира. Как девочка без будущего доказала белорусским врачам, что будущее у нее есть

Герои

Семь минчан-инвалидов доказали, что работу можно найти даже в кризис

Герои

«Рискую остаться без работы». Как бывший пациент психиатрической больницы стал соцработником

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано...
Герои

Право на школу. Родители Ромы и Насти из Бобруйска добились, чтобы их дети с аутизмом могли учиться

Помогаем проекту Тьюторы для детей с аутизмом
Собрано...
Герои

«Нас — не уважают». Глухой фотограф из Минска рассказал, как жить в стране, где тебя не хотят слышать