Истории

Люди в черном. Как журналист неделю жила в келье мужского монастыря в Юровичах

Вы когда-нибудь задумывались над тем, чтобы все бросить и уйти в монастырь? Кажется, что решиться на это практически невозможно. Дом, работа, друзья, путешествия… Но есть люди, которые однажды взяли и отказались от прежней жизни. Почему? Кто эти люди? Журналист Ольга Декснис прожила неделю в женской келье при мужском монастыре в Юровичах и узнала, что заставило белорусов облачиться в черное.

Рано утром у входа в монастырь меня встречает улыбчивый игумен Авксентий — настоятель храма, главный по монастырю. У него много забот: сейчас получает второе высшее образование, является председателем в Церковном суде, руководит приходом в Калинковичском храме, а также редактирует и обновляет сайт. К тому же, успевает давать поручения в монастыре и держать дисциплину.

— Вот ваша келья — так называемая, женская, — отец Авксентий протягивает мне ключ от комнаты с высоким каменным резным потолком.

Деревня Юровичи в Калинковичском районе Гомельской области — кладезь историко-культурных ценностей. Она одна из самых лакомых кусочков на карте белорусского туризма. Каждый школьник знает, что здесь находится стоянка первобытного белорусского человека. Именно об этой холмистой местности Иван Мележ написал в романе «Люди на болоте». Здесь же невероятной красоты и сложной истории Храм иезуитов, датируемый 1710–1746 годами строительства. Сегодня он преобразован в Свято-Рождество-Богородичный мужской монастырь и Свято-Рождество-Богородичный храм. Давно хотела сюда попасть.

Храмовый комплекс в Юровичах. Фото автора, Имена

В комнате, которую мне выдели, — два окна, стол, стул, четыре свободные кровати для женщин-паломниц и трудниц (последние приезжают помочь храму на приусадебном участке, на стройке, на кухне и материально). Быстро располагаюсь на новом месте, бросаю чемодан и спешу за батюшкой.

Гостевая келья, в которой жила журналист Ольга.

— Здесь у нас трапезная, — продолжает он экскурсию по монастырю. — Кушать вы будете в девять, в два и в семь вечера. Кстати, завтракать хотите? Вас к столу позовет звон колокола.

На кухне работают двое мужчин-трудников, живут тоже в монастыре. Их рабочий день начинается в 5.30 утра и не с чашечки кофе, а с обработки надоенного вчерашнего молока. Из него делают сыр, творог, сметану. Меню составляет главный бухгалтер, позже его утверждает настоятель. А еда напрямую зависит от пожертвований.

Трудники за трапезой.

— В нашем меню никогда нет мяса, — рассказывает Леонид, седовласый повар с длиной тонкой бородой. Увидев мой фотоаппарат, он отворачивается и поясняет: христианство запрещает фотографироваться. — Знаю, что в других монастырях кушать можно мясо тех, «кто не жует жуйки и у кого не раздвоены копыта». Свинины у нас категорически нет. Готовим в частности из молока, сметаны, творога, рыбы и овощей.

Повар Леонид считает, что фотографироваться — это не по-христиански.

Леонид — бывший работник железнодорожной станции. В монастыре живет уже два года. Себя испытывал и в другом монастыре — в Одессе.

— Чтобы попасть туда только на ночь, руководители украинского монастыря звонили в Юровичи и брали мою характеристику, — вспоминает Леонид. — А наутро мне задали вопрос: иду в послушники или возвращаюсь на родину? Послушник — это первая ступень, потом идет инок, а потом монах. И я не согласился — был не готов. А трудники им не нужны. У них 130 монахов, которые все успевают делать сами.

В коридоре слышим трижды звон небольшого колокола, мужчина в синем кухонном халате зазывает всех к столу.

Перед трапезой всегда звонит колокол.

Сегодня на завтрак овсянка на парном коровьем молоке, свежая клубника с огорода, чай, батон и сливовое варенье. Перед едой получаем от батюшки Павла благословение. Стоя у стола читаем «Отче Наш». Все садятся, молча едят и слушают полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова — это специально адаптированное чтение для современных людей. Его зачитывает трудник Саша:

Глава 38. «Всякий, поступивший в монастырь и принявший на себя благое иго Христово, должен пребывать в нестяжательности, довольствуясь самонужнейшим и охраняясь от излишества в одежде, в келейных принадлежностях, в деньгах; Имуществом, богатством, сокровищем инока должен быть Господь наши, Иисус Христос; К нему должны быть постоянно устремлены взоры наши».

Саше всего 23 года, за плечами у него наркотики, а «благодаря» им — вторая группа инвалидности. Сегодня Саша горит желанием посвятить себя только Богу. Раз и навсегда. О себе разговаривает неохотно. Молится везде, где только можно: в коридоре, на улице и, конечно, в храме всем святым. Еще и поет. Здесь он на хорошем счету.

Когда заканчивается молитва, отец Павел звонит в маленький колокол и дает благословение на уход. Батюшка видит, что я не справляюсь с четкими временными рамками «строки молитвы — время завтрака», гладит меня по голове и с улыбкой успокаивает: «Кушайте, кушайте!» Позже это станет доброй шуткой.

Постриглась в монашки в 64 года

По документам монастырь мужской, но в нем лишь четыре монаха, среди них больше руководство. По негласной информации, в него неохотно идут новые служители Богу. Связано это с тем, что монастырь и храм уже около 100 лет находится в состоянии хронической стройки-реставрации, а точнее, неопределенности. Попросту — закрыт. Прихода практически нет. Сама видела, как туристы проезжают мимо храма и разворачиваются, увидев заколоченную дверь.

Крестный ход в праздничный день, и только тогда много прихожан в храме.

В храме живут две пожилые монахини: 80-летняя Лаврентия и 85-летняя Макария. Как шутит батюшка Авксентий, «достались нам в наследство» (с 1993 до 2005 года здесь был женский монастырь — прим. автора) и помогают в основном молитвой. А также с пенсии отдают по миллиону на еду.

Новые необычные имена женщины получили при постриге. Желая проникнуть в келью к монахиням, получаю от них длинную ситцевую юбку в цветочек и маленький крестик на ниточке.

Келья матушки Лаврентии больше похожа на рабочий кабинет — везде книги и тетради.

— Носи юбку обязательно в храм и в трапезную, — говорит матушка Лаврентия, а я киваю головой и соглашаюсь новому жизненному уставу.

— А то твоя одежда совсем не к месту, — улыбается она и смотрит на мои обтягивающие серые джинсы.

Матушка Лаврентия пришла к Богу уже будучи пенсионеркой. Ранее была бухгалтером, дояркой, санитаркой. По законам православной церкви постриг может принять женщина до 40–45 лет. Возрастные рамки не случайны. Они должны принести пользу храму не только молитвой, но и помощью на подворье. Матушка сейчас работает в церковной лавке. Почему решила «уйти», уже и вспомнить не может.

Матушка Лаврентия всегда улыбается и готова дать совет.

— Спустя два года после смерти мужа, я приехала посмотреть монастырь в Хойниках, там и осталась, — рассказывает матушка Лаврентия. — Знаете, до этого возраста у меня была потребительская вера: свечку поставить, помянуть кого-то, яйца покрасить, водички набрать.

— А как ваши дети отнеслись к тому, что вы решили уйти в монастырь?

— Их у меня было трое: две дочки и сын, — рассказывает матушка. — Одна не так давно погибла. Сначала они вроде бы с непониманием отнеслись, недоверием, нежеланием. Со временем привыкли. А сейчас и довольны. Каждый год на Радуницу с благословения настоятеля я приезжаю к ним повидаться. На кладбище хожу, там у меня похоронена мама, муж, дочь. Ко мне дети тоже иногда приезжают, но дорого это все. В прошлом году в гости заезжали сестры, одна из Литвы, вторая — из России. Жили здесь, понравилось им очень.

«Однажды мне приснилась Дева Мария»

85-летняя матушка Макария выходит за дверь и спешит в «Домовую комнату» — небольшой храм в самом монастыре. Я иду за ней, кричу громко (женщина плохо слышит): «Всего пару вопросов можно вам задать?»

— У меня по времени сейчас чтение псалтыря! — отвечает она на мой неожиданный ор, разбавленный смачной акустикой высоких потолков.

Матушка Макария в монашество пришла уже будучи пенсионеркой.

Молитве в храме отведено основное время. Все записки, принесенные «за здравие» и «за упокой» и многое другое круглосуточно отчитывается монахами и монашками.

Записки верующих, которые день и ночь отмаливают монахи и монашки.

— Расскажите свою историю, как вы пришли в монастырь?

— Мне было 70 лет, ни мужа, ни детей, — говорит матушка и намекает, что на разговоры времени совсем нет. — Однажды мне приснилась Дева Мария и сказала: «Иди в келью». Так я по зову и пришла. Сразу в Хойникский монастырь, а потом нас перевели сюда. Всю жизнь я работала поваром. Но всегда нравилось монашество. Сразу поваром работала при храме, а потом ноги не выдержали нагрузку.

В воскресенье можно посмотреть фильм. Чаще всего это фильмы о священнослужителях во всем мире.

На приусадебном участке храмового комплекса кипит работа с утра до вечера. Молодой монах Серафим смотрит, как строители-волонтеры вставляют новые деревянные окна, также пожертвованные неназванным предпринимателем.

Серафим — сын священника, ему всего 27 лет. Постриг принял два года назад. Сейчас учится в православной академии.

Отец Серафим на празднике Троица.

— Сюда приехал в отпуск, побыл месяц и понравилось, — рассказывает монах. — Уволился с работы — с электросетей. Родители были в шоке, именно поэтому я долго оттягивал решение. Но понял, что чем дальше, тем больше сомнений.

— А чем отличается монах от священника?

— Самое главное отличие — это невозможность иметь семью. Посмотрел на своих друзей-одногодок, которые успели и жениться, и развестись, и меня это пункт устроил.

— А зачем монаху образование?

— Странный вопрос. Но в целом, это нужно для прихожан. Вот приходит к тебе человек с вопросом: какой иконе молиться, как часто и что нужно делать. И ситуации у всех разные: у кого-то сын в тюрьме, у кого-то муж пьет, у кого-то дочь вышла не за того. И нужно дать совет: это важно — быть собеседником.

Позже в разговоре отец Авксентий тоже ответил мне на этот вопрос.

— Образование необходимо, чтобы монахи не были распространителями мракобесия и здраво смотрели на жизнь, — пояснил он. — Просто незнание основ веры, в том числе и догматики, порождают зачастую всякие суеверия.

Утром служба, вечером еще и обязательный крестный ход

Каждый новый день в монастыре начинается в семь утра со службы, в пять — вечерняя молитва и крестный ход. Если служба — литургия, то она может затянуться более, чем на два часа.

За каждым монахом и трудником закреплен свой фронт работы: кто-то пилит дрова, кто-то отвечает за коров и курочек. Так, отец Павел — главный по ульям, 36-летний трудник Саша — главный по огороду.

Работают и священники, и трудники.

Я же после завтрака иду пропалывать клубнику, в это время разговариваю с Сашей, который отказывается фотографироваться, но с радостью готов рассказать о себе.

Журналист Ольга взяла послушание — пропалывать огород.

— Как вам здесь? — вырываю траву и веду диалог.

— У меня заболела мама, последние месяцы вовсе не ходила, пришлось бросить работу в колхозе и за ней присматривать, — вспоминает Саша. — Группу ей не давали, жили только на ее пенсию. Уже, когда она была при смерти, пару месяцев было, когда мы пользовались льготами на лекарства. Через месяц после смерти мамы мой брат повесился. В итоге я впал в сильную депрессию и попал в больницу.

Саша рассказывает, что из-за тяжелых транквилизаторов ему было сложно вернуться к работе: выйдя из больницы, он стал бесчувственным и постоянно хотел спать.

Чтобы в голову не лезли плохие мысли, трудники всегда читают.

— Однажды дома у икон я услышал голос — церковное песнопение, — говорит он. — Пение бесконечно повторялось и я уже думал, что схожу с ума. Позвал соседку, говорю ей: «Прислушайтесь, слышите ли вы пение?». По ее совету я стал ходить в храм, прислуживать там, и эти песнопения прекратились. До сих пор не знаю, что это было. Позже попал в другой монастырь, но мне там не понравилось. А здесь я почувствовал себя как дома. И огород, и земля. И на душе легко от того, что я постоянно в храме. Сейчас хочу сделать все, чтобы стать монахом. Много читаю и учусь петь.

— Это значит, вы никогда не создадите семью?

— В миру — нет, здесь хочу отдать ее Богу.

Трудник Саша не только «огородник», но еще и звонарь.

Пока мы общались, подошел отец Павел — священник в третьем поколении. Его брат священник, и сестра в Риге в женском монастыре — игуменья. С пчелами «разговаривает» с малых лет, приучил отец.

Кстати, если на столе рыба, значит, это дело рук отца Павла — он заядлый рыбак, на Припять ездил. Батюшка отличается особой любовью к жизни. Уже позже заметила, что он может просто обнять пришедшего к нему человека, поговорить с ним, успокоить, поцеловать в голову, как маленького. Особенно смешно, когда он 85-летнюю матушку называет «молодежь». Любит играть с детьми, которые приходят на службу.

— Хочешь посмотреть на пчелок? — отец Павел освобождает улей от пуховых подушек и зовет меня. — Не бойся, пока я здесь, они тебя не тронут, я прикрикнул им! Бери в руки, — беру и трясусь, сотни пчел в руке. — Смотри, вот это соты, мы покупаем их, а пчелы уже сами растягивают их и заполняют медом. Вот это матка — она главная. Если она улетит, вся большая ее семья погибнет. В день пчела может откладывать от 500 до 1,5 тысячи яиц, и уже через 19 дней родятся новые пчелы.

Отец Павел с пчелами на ты.

Спустя какое-то время Саша говорит, что пора мыть руки и двигаться к трапезной. Сегодня на обед гороховый суп на овощном бульоне, рис и рыбная котлета.

На обед вместо мяса рыба и гороховый суп.

Трудник Саша снова зачитывает Поучения, во время которой пропал аппетит, хотелось просто исчезнуть.

Пока все едят, трудник Саша читает адаптированное чтение для монашествующих.

Глава 42. «О хранении от знакомства с женским полом».

«Преподобные отцы, наши, святые иноки всех времен тщательно хранили себя от знакомства с женским полом. Вход женскому полу в древние монастыри был воспрещен… Соединение полов в существующем виде его естественно (падшему естеству). Девство выше естественно. Следовательно, желающий сохранить свое тело в девственности должен непременно держать его вдали от того тела, соединение с которым с которым требуется естеством».

После чтения молитвы настоятель уделяет время неформальной беседе.

— Я хочу провести небольшой такой тест между нами, — интригует он. — Каждый ответьте мне, пожалуйста, на вопрос, но он немного с подвохом: где бы вы хотели встретить Иисуса в своей жизни — на свободе или в тюрьме?

В «зале» тишина, и я беру первый ответ в свои, что называется, руки.

— Я бы хотела встретиться с ним в тюрьме, у меня было бы больше времени для «остановиться-подумать» и на общение с ним, — говорю.

— Интересная мысль, — подхватывает мои размышления отец Авксентий. — На самом деле, мы все хотим свободы. Но чаще приходим к Иисусу именно тогда, когда в жизни настигает беда. Увы, именно в самые сложные минуты жизни мы больше всего к нему открыты. Но не нужно бояться испытаний, они и даны нам, чтобы мы смогли о многом задуматься.

«Симона, девочка моя»

Молоко, творог и сметана на столе монастыря — благодаря стараниям Валерия. Сам он родом из Украины, отслужил в советской армии, демобилизовался в Мозырь, женился. В монастыре живет уже четыре года.

Идем с ним на задний двор монастыря. Шлепаю по свежим лепешкам за главнокомандующим по хлеву, где живут три коровы и три маленьких теленка. Валерий заметно меняется, когда видит животных.

— Ой, чудо ты мое маленькое, это вот она родила, — мужчина меняет тон и целует животное. — Ой ты моя красавица, как она позирует… Симона, девочка моя, давай вставать.

И корова, будто понимая слова, встает на ноги.

На мой стандартный вопрос «почему», отвечает откровенно:

— Потому-что неудачник, не сложилось в мирской жизни, две семьи развалились, — вздыхает Валерий и устанавливает Симоне доильный аппарат. — От первого брака есть взрослый сын, от второго — тоже сын, ему девять лет.

Валерий называет себя неудачником в мирской жизни.

— 12 лет я работал домоправителем в Москве у состоятельных людей. У них есть загородный дом. Там я зарабатывал около 800 долларов в месяц, тратил не более ста. Питание бесплатное, жилье предоставляется — у меня отдельный домик был. Я приезжал домой на две недели летом и на две недели зимой. Жене переводил деньги…

Ходим по хлеву, рассматриваем потомство.

— Что хочу сказать о храме? — садимся на скамейку, где чувствуется сильный запах животных. — Знаете, у нас вообще плохо с рекламой. А рекламы нет, потому что и главный храм закрыт много лет. Хотелось бы, чтобы сюда шли люди. И храм мог бы зарабатывать что-то. Делать свои творческие мастерские. А так, все своими силами — еда с огорода.

Разочарование

У входа в монастырь стоит деревянный дом. Он открыт для тех, кто потерял крышу над головой и готов помочь монастырю «руками».

При монастыре есть дом для тех, у кого нет своей крыши надо головой.

26-летний Слава родом из России. Некогда с мамой бежали от скандалов, которые постоянно были в их семье, в синеокую. Занимается вокалом, поет в соседней деревне в народном хоре. Всегда вежлив. Здесь ответственный работник: от кухни и «сходить в магазин» — до сложных строительных работ. Вячеслав тут оказался единственным, кто открыто захотел поговорить:

— Меня привело сюда разочарование, — он опускает глаза, поджимает губы и неловко отвечает. — Разочарование в любви. Наши отношения длились год, и как-то все не складывалось. От этого было очень больно. Вот я и пришел сюда по зову сердца. Живу при храме неделю через неделю. Все нравится. Но нужно еще время, чтобы прийти в себя и начать жить как раньше.

Славу в монастырь привела неразделенная любовь.

Если вы хотите помочь возрождению монастыря, это можно сделать разными способами: деньгами, рабочей силой, стройматериалами, вещами, продуктами.

Монастырь находится по адресу: Гомельская область, Калинковичский район, д. Юровичи, ул. Горная, 9.

Наместник — игумен Авксентий (Абражей Андрей Эдуардович).

Тел.: 8 02345 59292; +375 29 730-11-56.

Реквизиты

СВЯТО-РОЖДЕСТВО-БОГОРОДИЧНЫЙ МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ в д. Юровичи Калинковичского района Туровской епархии. УНН 400440204, Беларусь, 247722 д. Юровичи, Калинковичского района, Гомельской области, ул. Горная 9, р/с 3015660172019 ЦКО № 7 Дирекции ОАО «БЕЛИНВЕСТБАНК» по Гомельской обл. Код банка 151501739.

Карта Сбербанка России 4279 0800 1029 4062 действительна до 10/18 ANDREY ABRAZHEY.

Истории

«Отворачиваются даже друзья». Пять минчан показали, как возвращаются к жизни после психбольниц

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано...
Истории

«10 лет участвовал в задержаниях. Больше не хочу». Бывший ОМОНовец рассказал, почему белорусов спасет только солидарность

Истории

Айтишница из Линово. Как живет и работает девушка, которую не может вылечить ни один врач

Помогаем проекту Фонд «Геном»
Собрано...
Истории

Как выживают люди, которым государство отказало в пенсии

Истории

Домик у озера. Как минский архитектор Галина Боярина помогает сиротам искать смысл жизни

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Собрано...
Истории

Как «белорусский Хокинг» научил парализованного парня из Минска управлять компьютером без рук

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Собрано...
Истории

Выживший. Как парень с последней стадией рака удивил онкологов

Истории

«Государство всё время наказывает». Как сироте Богдану запретили тратить деньги

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Собрано...
Истории

Закрылся от всех. После теракта в метро Василий Каптюх не научился жить без сына

Истории

Такого в тюрьмах еще не было. Как один актер изменил жизнь 70 осужденных женщин