Истории

Закрылся от всех. После теракта в метро Василий Каптюх не научился жить без сына

11 апреля 2011 года во время взрыва в минском метро гранитный осколок попал 21-летнему Роме Каптюху прямо в сердце. Рома умер на месте. Спустя пять лет его отец — бронзовый призер Олимпийских игр и чемпионатов мира в метании диска Василий Каптюх — рассказывает «Именам», как трагически стала меняться и его собственная жизнь.

— Я ведь спортсмен. В спорте — всю жизнь. Страничка даже про меня в Википедии есть. Так вот раньше «забиваешь» меня в поисковик и видишь: спортсмен такой-то, завоевал то-то, достиг того-то. Но после смерти сына в моей жизни поменялось все. Капитально.

Жить полноценно без него я так и не научился. Прошлое мое как будто исчезло. Я ассоциируюсь теперь с терактом, да и в душе у меня, если честно, только это.

Поверить, что сына нет уже пять лет, я не могу до конца и сегодня. До сих пор не могу понять, как можно было средь бела дня пронести бомбу в метро. Слезы наворачиваются на глаза каждый день.

Василий Каптюх и велосипед его погибшего в теракте сына. Фото: Александр Васюкович, Имена

В 2011-м Роме был всего 21 год. Его жизнь только начиналась. И я тогда совсем не о том думал. Я уже внуков хотел. И тут этот взрыв…

У нас с сыном была какая-то сильная связь. Может, потому, что я много вложил в его воспитание, учил его быть настоящим мужчиной. И он был таким.

Например, Рома не умел врать. Он учился тогда в торговом колледже. Но быстро разочаровался, потому что их учили, по мнению Ромы, «втюхивать» людям товар и говорить, какой он хороший, хотя на самом деле это был плохой товар.

В тот день — 11 апреля — он как раз ехал забирать из колледжа документы. И погиб.

Рома Фото со страницы Василия Каптюха «Вконтакте»

Рома похоронен в Колодищах. Мне знакомые говорили, мол, я же чемпион, мог бы выбить Роме место и на минском кладбище. Но я не ставил себе такую цель. Сейчас к нему на кладбище я езжу очень редко. Наверное, это к лучшему. Если бы его в Минске похоронили, я бы там на его могиле и полег бы. Жил бы там.

Удивительно: мне сейчас только 48. Но за эти пять лет я так сильно состарился, что ощущаю себя в коллективе с 75-летними на одинаковом уровне. Какой -то резкий провал в старость. Знаю, что жить — надо, а как жить — не знаю.

Василий Каптюх во время выступления на Олимпийских играх-2004 в Афинах. Фото: sports-heroes.com

— Помню, когда моего отца не стало, я два месяца спать не мог. Это 2004-й был, олимпийский год.

Тоже было тяжело, но было и осознание того, что в принципе это естественный процесс — когда дети хоронят родителей. А когда родители хоронят своих детей — это я принять не могу.

Поэтому одной из главных тем, которыми я интересовался все эти годы, было то, как родители переживают смерть своих детей.

Думаю иногда и о том, как там родители Коновалова? Ковалева? Научились ли жить по-новому?

Вот как после такого найти новую колею жизни?

Ответа я так и не нашел. И где-то застрял, сам не знаю, где.

Любовь Ковалева в ожидании приговора суда для сына Владислава Ковалева, обвиненного в соучастии при организации теракта. Впоследствии Владислава Ковалева расстреляли. Фото: Александр Васюкович

Меня перестали интересовать материальные ценности в принципе. Раньше я мог то там подработать, то там. Цели были в жизни. С друзьями встречался, рыбалка, все такое. Сейчас я закрылся. Мне звонят, пишут, спрашивают, куда я пропал. А я сам не знаю, куда я пропал.

С того 11 апреля я так и не могу себя заставить даже по телефону людям звонить. Потому что последний раз, когда я активно пытался дозвониться человеку — своему сыну — он был уже мертвый. Я помню эти гудки.

И теперь осталось это ощущение, что если я звоню, а человек не берет трубку, то с ним что-то случилось. С этим внутренним страхом ничего не могу сделать. Если мне звонят — тогда я отвечаю. А сам звонить не могу.

На фото — Рома и его младшая сестра, дочь Василия, Алена. Теперь Алена уже не помнит, как выглядел брат. Фото со страницы Василия Каптюха «Вконтакте»

Самым тяжелым был первый год без Ромы. Я думал бросить все. Думал, может, уехать из страны. Бывало, крышу вообще сносило. Просто не хотелось жить. Утром просыпался и думал: «А зачем я проснулся?»

Тогда же были такие моменты, когда мне на страницу «Вконтакте» писали какие-то люди и доказывали, что это не мой сын погиб, что это провокация. Я сына похоронил, а они мне доказывают, что я лох, поддался на провокацию.

Первое время я ходил к психологам, к психотерапевтам, к батюшке… Но мысли, зачем я проснулся, знаете, бывают и сейчас. Мне надо куда -то деваться. Время идет, но мне все так же нужна психологическая помощь. Осталось у меня сожаление, что я почти не видел, как вырос мой сын. В 2008 году я закончил выступать и много думал о том, что хочу с сыном проводить больше времени. У меня ведь работа такая, что я дома почти никогда не бывал…

Когда -то я объехал почти весь мир. А пять последних лет, если езжу, то по республике. Путешествую я сейчас в основном по страницам людей в Instagram, и мне этого хватает. Сам тоже фотографии публикую. Огурцы, тыквы, цветочки, погода, дерево. Мне нравится фотографировать еще с детских лет, когда у меня был фотоаппарат «Смена-8».

Когда родители хоронят своих детей — это я принять не могу

Деньги действительно не самое главное теперь для меня. Хотя для жизни они нужны. Телевизор вот сломался — нужно чинить. А он так и стоит, сломанный.

Машину тоже надо содержать… Но зачем она мне? У меня сегодня маршрут простой: дом — работа — дом. Живу в Уручье, езжу с утра в манеж на Калиновского на Ромкином велосипеде, потом обратно. Раньше Рома на этом велосипеде ездил, а вот теперь я…

Предлагали мне работу за границей, довольно высокооплачиваемую. Я отказался. И мне многие говорили: «Дурак!» Раньше, знаете, наверное, поехал бы. Но остался в Беларуси, с маленькой зарплатой. И меня нисколько не пугает такая игра на выживание. Что мне нужно? За квартиру заплатить, да и все. А что там поесть, меня даже это не сильно волнует.

Люди несут цветы и свечи ко входу на ст. м. «Октябрьская» в память погибшим во время теракта 11 апреля 2011 года. В результате трагедии тогда погибли 15 человек. Еще около 400 получили ранения различной степени тяжести. Фото: tut.by

И почему так сильно рубануло? Ведь у меня у самого были раньше ситуации на грани жизни и смерти. Три раза! Сначала на стройке как-то плита упала, меня чуть не пришибло. А потом два раза в самолете: один раз летел из Америки в Ирландию, шасси замерзло, не могли долго приземлиться, а потом как-то из Москвы летел, и иллюминатор треснул. Самолет тогда заглох на ходу, на винтах летел.

Я тогда еще понял, что все мы под богом ходим, что смерть рядом на самом деле. Страшно в жизни уже было. Но такого шока длиной в пять лет у меня не было. Может, потому, что за себя я никогда не боялся и не боюсь. Даже когда случился теракт, то я поехал к психотерапевту в Новинки, в первую очередь, чтобы не себя спасать, а совета спросить: как маленькой дочери объяснить, что ее братика больше нет? Аленке тогда 3 года было. Сейчас она уже и не помнит, как Рома выглядел… Но что с ним случилось, — это мы ей все рассказали.

Как маленькой дочери объяснить, что ее братика больше нет?

Планы строить пока сложно. Мечтаю, чтобы семья снова была крепкая.

После трагедии с женой мы тоже как-то отдалились друг от друга.

Хорошо, что у меня есть моя тренерская работа… Есть люди, за которых я ответственен. Я тренирую детей от 13 до 20 лет в Республиканском центре олимпийской подготовки по легкой атлетике. Новичков в основном.

Василий Каптюх в Республиканском центре олимпийской подготовки по легкой атлетике в ожидании учеников, которые вот-вот должны прийти на занятия. Фото: Александр Васюкович, Имена

Хочется найти продолжение своих успехов. Положительных эмоций в моей жизни нет, но, когда мои ученики показывают результат, я радуюсь. В этом году один мой ученик стал 4-м на чемпионате мира по метанию диска в Колумбии. Еще в этом году мне присвоили звание лучшего тренера среди юношей. Это придало уверенности.

Но депрессия меня сопровождает постоянно. Раньше, если слышал новость, что теракт где-то или война — казалось, это где-то далеко, а моя жизнь продолжается. За это время терактов уже случилось много. В Париже теракт, в Египте, когда самолет с пассажирами подбили… Каждая такая новость — и меня подрубает снова.

А люди вокруг, смотрю, продолжают жить, смеяться. Я уже так не могу. Я знаю, что кому-то в эти минуты очень тяжело, и просто радоваться жизни дальше уже не получается.

Истории

«Детям — питание за бюджет. Чиновникам — выговоры». Чем закончились проверки в десяти интернатах

Истории

Саша и «девки». Как правительство не научило Сашу жить

Истории

«Отворачиваются даже друзья». Пять минчан показали, как возвращаются к жизни после психбольниц

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано...
Истории

Оптимист. 10-летний мальчик из Слуцка скрывает от всех, что он слепой

Истории

Домик у озера. Как минский архитектор Галина Боярина помогает сиротам искать смысл жизни

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Собрано...
Истории

Как «белорусский Хокинг» научил парализованного парня из Минска управлять компьютером без рук

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Собрано...
Истории

Выживший. Как парень с последней стадией рака удивил онкологов

Истории

«Государство всё время наказывает». Как сироте Богдану запретили тратить деньги

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Собрано...
Истории

Люди в черном. Как журналист неделю жила в келье мужского монастыря в Юровичах

Истории

У нас будет 7 нянь. Как читатели «Имен» и один ИТ-бизнесмен изменили жизнь 700 малышей-сирот

Помогаем проекту Журнал «Имена»
Собрано...