Истории

Уникальная хроника новой Беларуси. Сын фотографа Сергея Брушко собирает деньги на книгу отца

Дмитрий Брушко достает из рюкзака увесистую книгу. На первой странице стоят дата 11 мая 1998 года и подпись размашистым почерком «Диме! Моему самому дорогому человеку! Спасибо за верность и терпение! Будь лучше! Папа». Внутри — фотографии и истории жителей зон отселения после аварии на ЧАЭС.

Последние пять лет своей жизни Сергей Брушко страдал от редкой болезни Рейно. Болезнь забрала его в 42 года, но после себя фотограф успел оставить бесценное наследие, снимки, на которых запечатлено рождение новой страны — Беларуси.

—  Отец был скорее историком-документалистом, а не фотографом, — рассказывает его сын Дмитрий Брушко. —  Он сам того не зная, снимал зарождение новой страны, когда белорусы еще не понимали, в какое переломное время живут. Сохраненный архив — это визуальные документы той эпохи. И в этом его уникальность. Отец чуть-чуть не дожил до того, чтобы наконец стать знаменитым.

Фото: Сергей Брушко

Дмитрий, как и его известный отец, фотограф. У него есть мечта — издать книгу из фотоснимков отца. Дмитрий рассказал «Именам» о перфекционизме отца, его борьбе с болезнью и о том, почему эта фотокнига так важна для Беларуси.

«Мы вот картошку копаем, а ты чем в этой жизни заниматься собираешься?»

Сергей Брушко рос в поселке Городея под Несвижем, в семье простых рабочих: мама работала на заводе, папа был плотником, а брат в последствие стал главным инженером колхоза. А вот он всегда был очень любознательным, много читал, интересовался фотографией. В 7 лет ему на день рождения подарили первый фотоаппарат.

Школу он закончил с серебряной медалью и хотел стать геологом. Подал документы на геофак, но не хватило одного балла.

— После этого он две недели скрывался в фотолаборатории Городеи, потому что очень боялся отца, моего деда. В семье все были уверены, что он обязательно поступит, но вместо университета была армия. Когда отец вернулся, с одной четверкой в дипломе подал документы на фотографа в молодечненское ПТУ. Дедушка его увлечения не разделял, говорил «Мы вот картошку копаем, а ты кто и чем в этой жизни заниматься собираешься?». Но папа уже поставил себе цель: снимать так же круто, как в журналах «Чешское фото», за которыми он ездил в Литву.

Сергей Брушко Фото: из архива Сергея Брушко

Во время учебы Сергей познакомился со своей будущей женой, затем родился сын. Но через 6 лет отношения разладились и родители Дмитрия развелись.

— Отец нашел вторую жену, но меня не бросил. Мы постоянно виделись.

После того, как прошел распределение в солигорское фотоателье, он ушел в районную газету и стал участвовать в фотоконкурсах. Его заметили и предложили  устроиться в Минск, где в те времена нельзя было найти работу без прописки, а прописку — без работы. Такой вот замкнутый круг.

— Но ему каким-то чудом «пробили» возможность официально работать в молодежной белорускоязычной газете «Чырвоная змена». Пару лет он прожил в фотолаборатории, которая находилась в подвале Дома прессы. Потом уже нашлось общежитие, а прописку удалось купить за две зарплаты.

Быть фотографом в смутное время было непросто, иногда небезопасно. Страна состояла практически из одних колхозов и военных баз, поэтому фотографа могли и за шпиона принять. Появился на улице с фотоаппаратом — считай, сразу стал эпицентром внимания. За недостаточно патриотические снимки могли отчитать «сверху». Пойти поснимать Минск было непросто. Ты должен был представляться, показывать удостоверение. Да и снимать можно было только что, что сказали, и с определенного угла, а не всякую «непотребщину». Для отца же съемка всегда была чем-то большим, чем просто репортаж.

Фото: Дмитрий Брушко

«Завтра ты поедешь забирать документы из школы»

Дима в детстве себя фотографом не видел. Он закончил с красным дипломом художественную школу и планировал поступать в Глебовку. Планы пришлось поменять, когда на летних каникулах после 10 класса он приехал к папе в гости в Минск.

— В один прекрасный момент папа открыл справочник  для поступающих в ссузы, ткнул пальцем в минский технологический колледж и сказал: «Ты пойдешь учиться сюда». Я почитал и говорю: «Пап, здесь после 9-ти классов нужно, а не после 10-ти!». Он посмотрел внимательно и говорит: «Ну, значит завтра ты поедешь забирать документы из школы». В общем, так я и стал фотографом.

Дмитрий учился на втором курсе колледжа и часто заглядывал к отцу на работу. А тот как-то раз предложил: «У нас тут мое место освободилось, не хочешь попробовать?» В итоге сын с отцом проработали вместе полтора года. Весь первый этаж лаборатории слышал, как Сергей Брушко учит Дмитрия Брушко. Коллега за стенкой говорил Дмитрию, что даже завидует таким урокам.

Сергей Брушко с сыном Дмитрием. Фото: Дмитрий Брушко

— Как можно было снимать этот сюжет широкоугольником, почему не стал правее? Зачем ты пленку переводишь, тут же сюжета нет! Снимают головой, а не фотоаппаратом! Пойди и сними запах весны! Иногда я по часу выслушивал от него нотации и выходил весь красный, а на встречу фотографы, которые посмеиваются «Ну что, уроки выучил?». На третий год болезни он был так измотан, что громко и иногда очень обидно срывался. Было сложно сдержаться, но я молчал, потому что все понимал. Он знал, что времени научить меня чему-то было мало.

Сергея Брушко в редакции считали ретроградом за то, что он печатал фотографии на фотобумаге, а не сканировал. Он щепетильно относился ко всему процессу съемки: долго выбирал идеальные настройки для проявления кадров и сушил снимки не феном, чтобы быстрее сдать, а как положено. Для него это была не просто работа, а магия.

—  Магия фотографии — это когда ты кладешь бумажку и на ней проявляется прошлое, — вспоминает его слова Дмитрий.

 «В художественном музее вообще не считали фотографию искусством»

Для тех времен Сергею Брушко удалось почти невозможное — его фотографии демонстрировали не только на выставке в Национальном художественном музеи, но и в европейских странах. В 1998 году вышла белорусско-швейцарская книга «В поисках Беларуси. 12 лет после Чернобыля».

Фото: Сергей Брушко

Выставки с фото наделали много шума — от увиденного европейцы  выходили все в слезах. Над проектом трудились швейцарские братья (фотограф и журналист) по фамилии Йегги, а из белорусов — Сергей Брушко и Семен Букчин. Что интересно, авторы проекта практически не пересекались.

— Из белорусов сначала выбрали другого известного фотографа, но не смогли договориться о гонораре. Тогда предложили отцу, который просто очень хотел свою выставку. Год они ездили по стране, снимали и писали о Чернобыле, затем тексты переводили переводчики.

В то время напечатать фотокнигу было практически невозможно. А здесь и денег дали, и в Национальном художественном музее выставку сделали… Это была фантастика! Музей вообще не считал фотографию искусством. Бухгалтер, работавшая над проектом, возмущалась снимкам больных лейкемией детей: «Зачем вы все это снимаете? Нужно же снимать что-то теплое, красивое…» Чернобыль для отца, в первую очередь, — это судьбы людей. Как они покидали свои дома, приезжали на Радуницу… Какой бы ни была страна, память о ней нужно сохранить для потомков.  У дедушки вообще весь мир перевернулся, когда он увидел своего сына в газете. Похоже, у него возникла мысль, что главное — уже давно не картошка, и что мир изменился. Он наконец принял отца и его профессию.

Фото: Сергей Брушко

Выставка в Национальном художественном музее закончилась за неделю до сорокалетия Сергея. А прямо за праздничным столом он узнал, что его отец только что умер…

Эффективного лечения по-прежнему нет

На пике карьеры у Сергея Брушко резко начались проблемы со здоровьем. Сначала стало сложно держать фотоаппарат и тонкие прозрачные негативы. Руки не слушались, были синими и холодными. Затем то же самое произошло с ногами, постепенно они отказывали. В 36 лет врачи диагностировали у него болезнь Рейно.

История диагноза насчитывает более 150 лет, но врачи до сих пор не знают причину ее возникновения. Предположительно, во всем виновата генетическая предрасположенность и факторы риска вроде стресса, холода, работы руками. Болезнью Рейно страдают по разным данным от 3 до 5% людей, чаще это молодые женщины в странах с холодным климатом. У больных начинаются резкие приступы, во время которых пальцы (иногда нос и уши) становятся белого, синего или красного цвета, немеют и сильно болят, на поздних стадиях начинаются язвы и отмирание тканей.

Эффективного лечения до сих пор нет. Первый способ только убирает симптомы: это сосудорасширяющие препараты, которые спустя время неизбежно скажутся на состоянии сосудов и сердца (чаще больные Рейно умирают как-раз из-за них). Второй вариант хирургический — эндоскопическая симпатэктомия, которая «выключает» нервные волокна, виновные в спазмах. Но и она у многих врачей вызывает сомнения в своей эффективности.

Фото: Сергей Брушко

Дмитрий предполагает, что болезнь отца могли спровоцировать частые переохлаждения на работе.

— Это сейчас ты можешь сесть в теплую машину и поехать на съемку, а раньше ездить нужно было на поездах или электричках. Не было никаких мобильных телефонов, пейджеров и Google maps. Всю информацию приходилось добывать самостоятельно, и это было нелегко.

Запаса здоровья Сергею хватило на 5 лет… После вскрытия врачи нашли у него рубцы на сердце: он на ногах перенес два микроинфаркта.

— Вся его жизнь — это чистое преодоление. У него практически требовали взять инвалидность, но он не хотел. Решил, что его путь — фотография, и он должен идти до конца, до последнего кадра. За несколько дней до смерти он еще печатал снимки, но последнюю выставку так и не успел доделать.

«Родственники сожгли пол-архива»

Фото: Дмитрий Брушко

К идее возродить архив с фото Дмитрий шел долго. Но катализатором послужила обида. Во время похорон отца к нему подошел один из фотографов и сказал «Дима, кроме тебя этот архив никому не нужен».

— Это было и обидно, и одновременно правдиво. В итоге это и спасло папин архив, который хранился в лаборатории «Народной газеты». Его давно нужно было утилизировать, но я не горел желанием. Архив был огромным и я разделил его: часть оставил в доме у бабушки, часть — у себя.

Как оказалось, решение было фатальным. Спустя 6 лет бабушка умерла от рака, Дмитрий пару месяцев не мог приехать за архивом и опоздал. Наследники дома сожгли все фото и негативы. Именно в этой части архива было большинство фото о чернобыльской трагедии.  

Дмитрий собирал информацию для книги в пятилетнем архиве старых газет «Чырвонай змены» в Национальной библиотеке. И судя по тому, что газеты слиплись от времени, был единственным его читателем. Он хотел найти информацию о некоторых фотографиях, понять ту эпоху. Но напоминание о Советском Союзе оказалось прямо перед ним:

— Оказывается, ты не можешь прийти и взять все газеты сразу, их выдают строго дозированно — в неделю по четыре квартала. Хотелось уже побыстрее все закончить, но каждый раз я слышал: «Мужчина, приходите в понедельник!»

Фото: Сергей Брушко

Дмитрий показывает черно-белую фотографию отца. На ней площадь Ленина в Минске, покрытая тысячами людей. Это была забастовка работников заводов, недовольных резким повышением цен в 1991 году. Сейчас даже представить сложно, что это происходило у нас, в Беларуси. На другой фотокарточке — безногий мужчина обедает в поле, рядом стоит мешок с картошкой. Коллега Сергея возмущался тогда «Зачем ты его снимаешь в таком виде?». Но это была Беларусь без купюр. Или вот фотография мальчика и его отца в инвалидном кресле, с которой уже у самого Дмитрия связана история:

— Как-то раз я показывал фотографии на работе. И тут моя коллега удивляется:  «Так это же мой сосед со своим папой! Потом посчитала в уме и говорит: «Как раз в это время я новорожденная лежала за соседней стенкой…»

Каждая фотография рассказывает чью-то историю, а весь фотоальбом — историю страны. Книга «Змена» состоит из 200 страниц на русском и английском языках и 100 фотографий Сергея Брушко, сделанных с 1988 по 1993 годы. Страна эпохи перестройки раскрывается в ней не в сухих документальных сводках, а через истории людей, живших тогда.

— Эту книгу я хочу сделать идеальной — с качественным дизайном и на качественной бумаге, как почти никогда в Беларуси еще не делал. У нас есть фильмы о Беларуси того времени, музыка, картины, а цельной фотоистории нет.

Сын собирает средства на издание фотокниги через платформу Ulej. Вы можете помочь ему в этом:

*Помочь

«Имена» работают на деньги читателей. Вы оформляете подписку на 3, 5, 10 рублей в месяц или делаете разовый платеж, а мы находим новые истории и помогаем еще большему количеству людей. Выберите удобный способ перевода — здесь. «Имена» — для читателей, читатели — для «Имен»!

Истории

Лучшие фотографии «Имен» 2017-го

Истории

The Guardian: Про экстремально худых детей правительство Беларуси знало еще с 90-х

Истории

Послушайте их! Люди и проекты, которым каждый из вас может помочь до Нового года

Истории

Большая новость! Открываем ежемесячную подписку на «Имена» и все наши проекты

Помогаем проекту Имена
Собрано 153 400 из 241 753 рубля
Истории

Еще больше «ИМЕН»! Как читатели влияют на изменения в Беларуси

Помогаем проекту Имена
Собрано 153 400 из 241 753 рубля
Истории

Давайте делать жизнь в Беларуси лучше. «Имена» приглашают читателей стать инвесторами журнала

Помогаем проекту Имена
Собрано 153 400 из 241 753 рубля
Истории

У нас будет 7 нянь. Как читатели «Имен» и один ИТ-бизнесмен изменили жизнь 700 малышей-сирот

Помогаем проекту Имена
Собрано 153 400 из 241 753 рубля
Истории

Как выживают люди, которым государство отказало в пенсии

Истории

Журнал «Имена» и платежная система WEBPAY запустили новый сервис

Истории

«Я же до сих пор не могу успокоиться!» Что запомнилось людям на выставке «Имен»

Помогаем проекту Имена
Собрано 153 400 из 241 753 рубля