Истории

Счастливые дворники. Как пятеро человек в семье дворы метут

Возле дома № 49 на улице Притыцкого в Минске всегда чисто. Жильцы дома не нарадуются на своих дворников: не пьют, всегда приветливые, работу делают быстро и аккуратно. Дворников пятеро, и все из одной семьи! Их история похожа на мексиканский сериал. Паша и Лена, родные брат и сестра, росли в разных детдомах и мечтали найти друг друга. Но не встретились даже тогда, когда работали на одной фабрике. А когда Лена вышла замуж, оказалось, что ее муж в интернате дружил с парнем, очень похожим на ее брата. «Мы понимали, что, возможно, нашлись. Но все равно я был в шоке», — смеется Паша.

7.30. Паша на месте. Уже подмел тротуар перед подъездами и бодро выгребает окурки из-под окон — снова кто-то из жильцов высыпал на газон целую охапку бычков. Работает Паша тщательно, не пропуская ни соринки. Готовит контейнеры к приезду мусоровозов, метет улицу, моет подъезды, зимой — чистит снег. За работу Паше не платят, потому что дворником в этом доме оформлен не он, а его родная сестра Лена. Зачем помогает? Чтобы Лене было легче и чтобы у сестры оставалось время на детей.

8.00. Подходит Александр Михайлович. Или, как зовут его в семье, «деда» Саша. Свекр Лены. Мужчина идет встречать мусоровоз, чтобы вовремя откатить контейнеры от дороги на свои места. Поможет невестке и идет на свою работу в управление дорожно-мостового строительства и благоустройства.

Паша много лет пытается устроиться на работу. Но его не берут даже вахтером в общежитие: не достает до кнопки пожарной сигнализации. Единственный доход — пенсия по инвалидности размером 140 рублей. Почти вся сумма тратится на лекарства от псориаза, которым он заболел еще в интернате после единственного визита мамы. «Пока он жил один, даже на питание не хватало», — рассказывает Лена. Фото: Виктория Герасимова, Имена

8.30. Прибегает Лена. Она уже разобралась с домашними делами, покормила детей и готова приступить к сбору скошенной вчера травы.

Еще в помощниках у нее 5-летний сын Никонур, свояк Гена, брат мужа и «баба Люда», свекровь. 

Лена

Лена и Паша — сироты. Лена старше брата на четыре года. Сначала их родители отказались от Паши. Мама приняла решение еще в роддоме, узнав о том, что ребенок родился низкорослым. А потом начались проблемы с ногами у четырехлетней Лены. Она часто лежала в больницах, никак не хотела расти. Мама подумала, что дочка останется низенькой на всю жизнь, и отвезла ее в детский дом.

По профессии Лена — обувщик. Но на обувной фабрике работала только полгода: зарплату постоянно задерживали, да и график там слишком напоминал строгий режим жизни в интернате. Работала уборщицей в школе, кухонной рабочей в ресторане, а потом пошла в дворники. «Я не особо выбирала. Как придется, где придется — лишь бы работать. Надо же как-то на хлеб зарабатывать». Фото: Виктория Герасимова, Имена

Воспоминания из «домашнего» периода у Лены очень смутные: шум электрички, комната, какие-то бутылки, ощущение, как что-то мешает ногам, люди в белых халатах. Всплывает образ какой-то женщины, но мама это или нет, Лена не знает. Зато тот день, когда оказалась в детском доме, помнит хорошо.

— Меня туда привезли на красном автобусе, — говорит Лена. — Смотрю, много детей. Мне сказали, что это детский сад. Я думала, скоро за мной придут, заберут домой. Тут смотрю — на тихий час оставили. Потом и на ночь. А потом день за днем, день за днем.

 «Мы с Пашкой друг друга чувствуем. И похожи по характерам: он такой же чистоплюй, как и я. Любим общение, ценности и привычки у нас тоже одинаковые, да и жизни были похожие, хоть и не знали друг друга больше 20 лет», — говорит Лена. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Дни были трудными. Девочка побывала в семи интернатах. В одних проводила несколько недель, в других — пару месяцев. Где-то задерживалась на пару лет. С теплотой вспоминает только о Воложинской школе-интернате, где она училась и жила с первого по третий класс. До сих пор называет по памяти имена воспитателей и учительницы. Говорит, там хорошо кормили, а педагоги не ленились и водили детей зимой кататься с огромной горки, в кино и на прогулки. Потом Лену перевели в другую школу-интернат, и на этом приятные воспоминания закончились.

Лена прекрасно пела. Побеждала на республиканских конкурсах, даже ездила за границу

Лена говорит, что в 90-е годы рукоприкладство в интернатах было нормой. «Мы были не сахарные, — вспоминает Лена. — Но терпеть просто не было сил. Убегала». Куда? Пожимает плечами: «Главное, не куда, а откуда». Первые два раза было страшно, потом — привычно. Но каждый раз побег заканчивался приемником, а в интернате в качестве дополнительного наказания брили беглецов налысо.

Александр Михайлович не хотел отдавать детей в интернат, но сопротивляться решению суда не стал: жена Людмила на тот момент от него ушла, ему нужно было работать, и за детьми смотреть было некому. Зато он смотрит внуков: пеленал, когда были маленькими, а теперь часто делает уроки со старшей внучкой Виолеттой. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Первый раз слиняла в шесть лет. Прихватили с собой старшие дети. Сказали, что если не побегу с ними, то получу. Я и побежала. Правда, тогда мы далеко не ушли. Директор школы ехал на работу на «каблучке», загрузил нас всех в него и назад отвез. Потом научилась сбегать дальше: то на электричке в другой город, то бегом по 12 километров от Станьковской школы-интерната до Дзержинска, — вспоминает Лена.

Девочкой она была спортивной, мечтала быть физруком или работать спасателем. Но ей сказали, что с ее ростом об этих профессиях можно забыть. Еще Лена прекрасно пела. Побеждала на республиканских конкурсах, даже ездила за границу. Но учиться музыке не хватило терпения. А объяснить, что это шанс для будущего, было некому.

Вместе на работу. Фото: Виктория Герасимова, Имена

После окончания школы Лена оказалась в училище, выучилась на технолога обувного производства (специальность называлась «зборщик-заготовщик верха обуви по индивидуальному заказу»), пошла работать на обувную фабрику «ЛеГранд». Работала там и не знала, что этажом ниже трудится ее младший брат Паша.

Паша

Паша после детского дома оказался в одной из минских школ-интернатов. Детство помнит смутно. Особенно ярко — только один момент: в пятом классе его приехала навестить мама.

Вопросов было много: почему оставила? почему раньше не дала о себе знать? почему он родился низкорослым? где его сестра? хочет ли она видеть его?

— Но разговор вышел коротким, — говорит Паша. — Я ее послал. Больше она не приезжала.

«Мой рост — 135см. Меня бесит: все на меня смотрят, всем любопытно, но нормально пообщаться получается с единицами. А я ведь нормальный человек, мне все друзья говорят, что я веселый и общительный, и дружить со мной можно. В детстве дети часто обзывались, я обижался. Теперь стараюсь не обращать внимания, но если кто-то ведет себя странно, таким сразу говорю «до свидания», — рассказывает Паша. Фото: Виктория Герасимова, Имена

После визита мамы Паша заболел псориазом, который лечит до сих пор. Отношения с другими детьми в интернате складывались по-разному. Кто-то дразнил и обзывался из-за роста, кто-то дружил. Среди друзей Паши был мальчик Андрей. Андрею повезло больше: все его братья и сестры жили в одном с ним интернате. К ним даже родители приезжали на выходные.

Через много лет Андрей станет мужем Лены, поможет ей отыскать брата и они заживут все вместе — одной семьей. Но тогда никто об этом не знал: Андрей и Паша просто дружили.

Вырастить детей сейчас, говорят Лена и Паша, — главное. Для этой задачи и работать можно побольше, и друг за дружку держаться крепче. Фото: Виктория Герасимова, Имена

«Деда» Саша, он же Александр Михайлович — тот самый папа Андрея, который приезжал к детям по выходным в интернат, — катит контейнер с мусором и вспоминает:

— Молодые мы были. Жена моя, Людка, что-то разобиделась, ушла, ее лишили родительских прав. Я взял отпуск на месяц, а потом надо было на работу идти. И за детьми смотреть было некому. Андрей был старший, ему тогда всего семь лет было, он и смотрел за младшими. Но по решению суда их всех забрали. Всех одиннадцать.

Когда Паше впервые отказали в работе дворника, Лена сказала: «Пашка, не расстраивайся, мы будем друг другу помогать». Лена добилась, чтобы брату оформили инвалидность. Позвала его жить к себе и помогает снять боли в спине после перенапряжения на работе. А Паша заботится о Лене: во время ее беременности, когда живот был слишком большой, помогал ей обуваться, поддерживал после смерти мужа, а теперь воспитывает ее детей. Фото: Виктория Герасимова, Имена

После окончания школы Паша получил профессию обувщика, жил один, мало с кем общался, работал на обувной фабрике «ЛеГранд»: вырезал составные части обуви и тоже не знал, что этажом выше остатки кожи с почти готовой обуви обрезала его родная сестра.

Ищу тебя

О том, что у Паши есть сестра, он узнал в старших классах школы — рассказали воспитатели. Он пытался выяснить больше: какого она роста, где училась, но не смог. «На мои вопросы и просьбы мне ответили «зачем тебе, что ты с ней будешь делать?» — вспоминает Паша.  

Лена про брата знала больше: что он невысокого роста, что учился в одном из интернатов Минска. Но почитать личное дело, из которого она бы могла узнать детали, ей не дали: сказали, что не имеют права. И девушка стала искать брата среди знакомых по тому единственному внешнему признаку, о котором знала. «Я не успокоилась бы, пока не нашла. Тут ты все время один, один, один, а так — кого-то своего найти. Очень мне этого хотелось».

В двухкомнатной квартире живет шесть взрослых людей, два ребенка, а еще — хомяки, кошка и собака. Все в один голос говорят, что жить так — веселее. На фото: деда Саша.  Фото: Виктория Герасимова, Имена

Найти кого-то своего удалось: Лена познакомилась с Андреем, начали встречаться и вскоре поженились.

— Мы с Андрейкой понимали друг друга с полуслова. Он вырос в интернате, я — в интернате. Интернаты разные, но условия и законы были одинаковые. Так и получается, что интернатовские общаются друг с другом, потому что с «домашними» нам труднее — мы их не понимаем, они нас не понимают.

Мы любим свободу. Чтобы сделал работу — и беги домой, занимайся другой работой

Андрею социальное жилье не полагалось — в родительской квартире были «свободные»  метры. Поэтому из интерната он вернулся к маме, папе и бабушке. Когда женился, привел туда жену. Потом еще и младшего сводного брата Гену.

— Что меня удивило тогда в муже: он не обижался на родителей. Он был настолько им предан, стоял за них горой. И меня и Пашку этому потом научил, — рассказывает Лена.

Сегодня в квартире — ремонт. В планах — оформить лепнину в коридоре, переклеить обои. Все делают своими руками. Только времени на это пока нет: надо облагораживать дом в деревне, да и работы у дворников летом много. На фото: сын Лены и Андрея Никонур. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Как-то однажды Лена с мужем заглянули в гости к сестре Андрея, которая недавно получила квартиру. И встретили там Пашу — он жил в том же доме. Паша узнал своего интернатовского друга и познакомился наконец со своей родной сестрой.

— Мы уже слышали друг о друге и понимали, что, возможно, нашлись. Но все равно я был в шоке, — смеется Паша.

Оказалось, что они очень похожи с сестрой: и по характеру, и по темпераменту, и по предпочтениям. Поэтому сроднились очень быстро, и уже через три месяца Паша перебрался жить к сестре. Сначала на месяц, потом — на три, да так и остался.

— Я был один до этого. Работа была, а зарплату не платили. Полтора года прожил, как в тумане. А с ними мне весело стало, — говорит Паша.

«Видят, что пашем, и все равно мы для них нелюди»

Больше десяти лет наши герои живут большой семьей и все делают вместе. Полтора года назад неожиданно умер Андрей. После смерти мужа Лена задумалась о переезде, но свекр со свекровью уговорили остаться.

— Они мне говорили — ну куда вы пойдете? Мы же все равно семья. И очень поддерживали меня, — вспоминает Лена.

Чтобы детям не было скучно, Лена и Паша придумали шкафы переделать в домики для Никонура и Виолетты. Там можно ползать — два уровня, играть, зажигать разноцветные лампочки и даже смотреть мультики. На фото — кладовка, которая стала домиком для Виолетты, чтобы третьеклассницу никто не отвлекал от учебы. «Я говорю дочке, чтобы не смотрела, что мама все умеет. Маме пришлось уметь. Первоочередными у нее должна быть учеба и знания. Не было у нас такого счастья, так оно должно быть у детей», — говорит Лена. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Четкого распределения обязанностей в семье нет: мужчины могут приготовить еду, постирать одежду и сделать уборку, а Лена — забить гвозди, просверлить дырки.

— Когда захочешь хлеба, научишься работать. Пока мы сами не научимся, нас никто не научит и на блюдечке не принесет. Тот же хлеб не принесет, — рассуждает женщина.

А делать они умеют, пожалуй, все. Когда-то даже из трех старых стиральных машин сами собрали одну — рабочую. Недавно затеяли ремонт в квартире: уже положили плитку на кухне и в коридоре, из старой ненужной каморки соорудили для детей настоящий домик, в планах — лепнина в коридоре, кровать в виде машинки для пятилетнего Никонура и много других идей. Воплощать их в жизнь будут только своими руками.

Самый большой непоседа в семье — Никонур. Лазит везде, как маленькая обезьянка, и постоянно смеется. Фото: Виктория Герасимова, Имена

В этом году на общие сбережения купили дом в деревне, где уже обзавелись кроликами и курами, разбили огород и теперь по очереди ездят присматривать за хозяйством. Дети тоже под общим присмотром: когда были маленькими, пеленал их дедушка, укачивала бабушка и прабабушка, а гулять водили дяди.

— Они на все выставки техники ходили. И Пашке это интересно, и дети в восторге, — улыбается Лена.

Последние несколько недель Паша с пятилетним племянником Никонуром вдвоем провели в деревне.

Березку из бисера Лена сделала в подарок соседке тете Инне. Эта женщина — единственная во всем доме, кто относится к их семье с вниманием и уважением. «Она наш — самый лучший друг. Она одна за нас заступалась, во всем поддерживала. Мы ее очень любим, она для нас как мама», — говорит Лена Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Я его крестный отец, и когда Андрея не стало, я, получается, вместо него должен за смотреть за детьми. Больше нет у меня времени на встречи с друзьями и развлечения — надо детей поднимать, — рассуждает Паша.

Паша много лет пытается устроиться на работу, но из-за роста его никуда его не берут, даже вахтером в общежитие, так как не дотягивается до кнопки пожарной сигнализации. Разрешение на работу дворником не дает медицинская комиссия — из-за ограничения по подъему тяжестей, а на завод не берут, поскольку там высокие станки.  Правда, на завод ни Паша, ни Лена сами идти не хотят: не могут выдерживать график «от звонка до звонка» — слишком похоже на интернат.

«Я — крестный отец этим детям. Раз родного не стало, значит, отец — я», — убежден Паша. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Мы там все время по расписанию жили. Свободного времени не было. Как в армии. Только армия один год, а у нас — до 18 лет. И на заводе так же. А мы любим свободу. Чтобы сделал работу — и беги домой, занимайся другой работой, — объясняют брат с сестрой.

Несколько лет назад семья купила газонокосилку, появился новый источник дохода: обкашивают траву возле ресторанов, в детских садах и школах. Во время покоса Лена отказывается надевать маску для защиты лица, из-за чего мелкими камнями ей посбивало зубы.

— Эти маски забиваются, их надо чистить, время тратить. А я за это время полполя скошу, — говорит.

Виолетте и Никонуру с дядей весело. А по выходным Паша выводит их на рыбалку, в парки, в театр, кафе и на выставки. «Мы ходили много куда, даже куда мама не разрешала», - рассказывает Виолетта. «И на ишатках катались, и на батутах плыгали», — добавляет Никонур. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Инициативность семьи уже оценили и в детском саду, в который ходит Никонур. Однажды их попросили покрасить пол, а потом обнаружили, что разукрашена вся группа: разными цветами разрисованы стульчики, на полочках появились изображения цветов и бабочек, а выдвижные кровати оформлены в виде радуги.

— Воспитатели теперь говорят — зачем вы это все сделали? Теперь только какая проверка в саду, так сразу к нам ведут, — смеются брат с сестрой.

Не боятся они работы и в деревне: уже ходили помогать взвешивать телят, поливали огороды соседям.

— А что зря сидеть, когда время есть. И на ферме так интересно: мы видели, как молоком по этим трубкам течет и как корова рожает, — восхищается Лена.

«К богатству не стремимся, нам это не надо. Есть у сына велосипед, в этом году накатается, в следующем году новый купим. На дом в деревне накопили. Теперь на хозяйство копим. Для счастья много не надо. И оно у нас уже есть: дети — наше счастье», — говорит Лена. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Энергия, задор и доброжелательность так и плещут из Лены и Паши, и не заметить это невозможно. Единственное, что их удручает — отношение окружающих.

— В интернате мы прошли школу жизни, ладно, это в прошлом. Но самая большая душевная травма ждала нас потом — это отношение людей к интернатовским,  — с тоской сообщает Лена.

Говорит, что на всех работах изначально было настороженное отношение к ней, а жильцы дома, где они живут, уже много лет не могут принять их семью: критично оценивают детей, делают замечания, обсуждают.

Когда мальчик сам не против, Лена берет Никонура с собой на работу. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Видят, что пашем, и все равно мы для них нелюди. Вот это самое обидное.

Лена признается: она все время боится, что если ее дети будут недостаточно опрятны или где-нибудь нашалят, кто-нибудь пожалуется, и их у нее заберут. А дети для этой семьи дворников — самое важное. Паша и Лена в один голос говорят: главное — обеспечить им будущее и дать возможность жить легче и счастливее, чем жили они.

— Мы в старости уедем в деревню, — делятся планами дворники. — Заведем большое хозяйство, купим уток, козу и жеребенка, деньги уже копим.

— Все вместе в деревню поедете? — спрашиваем.

— А как же? — отвечают. — Мы же семья.

Журнал «Имена» работает на деньги читателей. Вы присылаете 5, 10, 20 рублей, а мы ищем новых героев и делаем новые истории. «Имена» — для читателей, читатели — для «Имен». Нажимайте сюда и выбирайте удобный способ для перевода!

Истории

Будущие миллионеры? Белорусские школьники имеют все шансы разбогатеть на своих изобретениях

Истории

«Отворачиваются даже друзья». Пять минчан показали, как возвращаются к жизни после психбольниц

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 8445 из 39 468 рублей
Истории

Айтишница из Линово. Как живет и работает девушка, которую не может вылечить ни один врач

Помогаем проекту Фонд «Геном»
Собрано 36 909 из 42 536 рублей
Истории

БОМЖИзнь. Истории бездомных белорусов, живущих на свалке и в столице

Истории

Не плачь, Диана! Всю сумму на работу нянь для сирот в больницах читатели собрали всего за месяц

Помогаем проекту Няня вместо мамы
Собрано 107 998 из 127 300 рублей
Истории

Как «белорусский Хокинг» научил парализованного парня из Минска управлять компьютером без рук

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Собрано 25 632 из 20 000 рублей
Истории

Пока горе-родители берутся за ум, минские айтишники учат их детей в приютах. И вот что получается

Помогаем проекту ИТ-курсы в детских приютах
Собрано 7491 из 7100 рублей
Истории

«Он душил так, что следов не оставалось». Истории из минского убежища, где можно спрятаться от издевательств близких людей

Помогаем проекту Убежище для женщин и детей
Собрано 3215 из 45 170 рублей
Истории

«Государство всё время наказывает». Как сироте Богдану запретили тратить деньги

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Собрано 4573 из 4500 рублей
Истории

Как родители-марокканцы бросили дочь в Беларуси, а волонтер Яна учила ее жить