Истории

Гена и героин. Как минский дворник и вчерашний школьник избавились от наркомании

Жесткие приговоры против наркопотребителей последних лет доказывают, что белорусские власти борются с проблемой наркомании при помощи ежовых рукавиц. Пока в ведущих странах мира вопрос наркопотребления решают путем легализации и декриминализации наркотиков, в Беларуси дают тюремные сроки за хранение «травки». В результате наркоманы боятся выйти в аптеку за шприцем, а рынок заполонила еще более опасная по воздействию «синтетика», которая часто попадает и в руки школьников. «Имена» решили разобраться, что не так с наркопотреблением в Беларуси и выслушали истории героев двух разных поколений. 63-летней Гена рассказал о героиновых трипах в пору СССР, когда в Беларуси официально не было не то, что наркотиков, но даже секса. А 17-летний Рома поделился рассказом о том, как курил спайсы и чуть было не поплатился за это свободой.

История № 1. Гена и героин

Геннадию 63 года. Его крепкие запястья покрыты татуировками: луковицы церкви, якорь, карточные масти. Есть татуировки у минского пенсионера и на груди, животе, плечах и предплечьях. Как рассказывает Геннадий, татуировки всегда бросаются в глаза незнакомцам. Заметив их в общественном транспорте, пассажиры закрывают молнии в сумках и уступают Геннадию место. Сам же пенсионер признается, что вернись он сейчас в прошлое, вряд ли стал набивать наколки. Хотя без татуировок он бы не познакомился со своей женой, а еще его жизнь была бы совсем другой. Если бы не продолжительная дружба с алкоголем и героином он бы точно не стал работать консультантом в обществах анонимных алкоголиков и не оказался в Минском центре наркологической и психологической помощи, где сегодня подрабатывает дворником.

— Я родился в небольшом поселке городского типа близ Минска — в Руденске, — говорит Геннадий. — Наша семья состояла из шести человек: пять братьев и одна сестра. Я — самый младший. Мои родители были уважаемыми людьми в поселке. Отец военный, две войны прошел: в 1939 году с Финляндией и Отечественную. А мать четыре класса закончила в Минске, училась у Якуба Коласа. Вспоминала, что он был высоким и размаўляў па-беларускі: «добры дзень, дзеці» (улыбается). После войны отец стал работать по своей основной профессии — агрономом. Мать была бухгалтером в сельпо, а потом осталась в сельпо уборщицей. Мы помогали отцу по хозяйству. Кроликов держали, грядки пололи. Сейчас никого из семьи не осталось, я один. По причине алкоголизма умерли два брата и сестра.

40 лет назад Геннадий впервые попробовал наркотики. Сейчас он работает дворником в центре наркологической и психологической помощи. Фото: Егор Бабий, Имена.

Хоть детство Геннадия и пришлось на послевоенные годы, он вспоминает его веселым и счастливым: «играли в войну, гоняли голубей, дрались улица на улицу, в футбол играли все время». А кроме этого в жизни всегда был алкоголь. Он стоял на столе по праздникам и без привязок к памятным датам. Алкоголь пили все и много. Геннадий тоже решил попробовать после 8 класса и выпил на выпускном с другими ребятами водку. Парень отметил про себя, что ему понравилось.

Служили у нас парни со всего Союза: и грузины, и осетины. Они и доставали таблетки.

— Долгое время я контролировал себя, — вспоминает Гена. — Пили в основном в выходные дни, на танцах. Я уже другим был под воздействием алкоголя: смелее, красивее, умнее. Так мне казалось. С этого момента и началась моя новая жизнь. Вспоминаю свое первое похмелье. Мы как-то перепили, и наутро было плохо. Ребята притащили алкоголь, а я смотреть не мог, тошнило при одном виде. А они говорит: «Чем заболел, тем и лечись». Я сквозь зубы, чтоб ребят поддержать, выпил рюмку, и мне полегчало. Стал с того момента пить каждый день и хулиганить.

Геннадий пил, как и все его окружение. Но в отличие от других пить Геннадию нравилось. А когда он не пил, то становился злым и готов был ударить человека, чтобы забрать у него деньги на алкоголь. Пил Геннадий в родной деревне, а потом и в украинском Артемовске, куда поступил в училище на георазведку. «Пил каждый день, не было дня, чтобы не пил» — признается пенсионер. Беспробудно пил он и на практике в курорте Моршин во Львовской области. А потом и в армии — в учебке в Печах, где за нарушение режима стал регулярно попадать на гаупвахту.

После шести месяцев службы в учебке Геннадий попал по блату в Марьину Горку, в танковые войска. В то время там служили парни со всего Союза. Именно в танковых войсках 22-летний Геннадий впервые попробовал наркотики. На дворе стоял 1975 год. Конечно же, никаких наркотиков официально в СССР не существовало, как не было в Советском Союзе секса и бездомных.

— В армии я попробовал «барбитуру» — таблетки, которые меняют сознание, — вспоминает Геннадий. Было это в самой части. Служили у нас парни со всего Союза: и грузины, и осетины. Они и доставали таблетки. Там же я впервые попробовал марихуану, но мне она зашла, как обычная сигарета, ничего не почувствовал. Это было в те годы, когда у нас не было наркомании и секса. Но о наркотиках люди, конечно, знали. Правда, в узких кругах, и информацию не распространяли среди компании. Наркотики стоили больших денег. Еще до армии я знал, что «чистоган», морфий был в Советском Союзе. И он шел от работников системы здравоохранения.

Геннадий впервые попробовал алкоголь в 16 лет, и ему понравилось. После этого он познакомился с миром наркотиков. Фото: Егор Бабий, Имена.

После армии жизнь Геннадия пошла по наклонной. Будучи пьяным, он сломал человеку челюсть и получил пять лет тюрьмы за нанесение тяжких телесных повреждений. Именно в белорусской тюрьме в эпоху брежневского застоя Гена узнал о потаенном мире наркотиков.

— В белорусских тюрьмах, в основном, шла барбитура, — рассказывает пенсионер. — Там еще не покалывались внутривенно. Ели таблетки: ноксирон, кодеин и барбамил. От них кайфуешь, но при этом соображаешь. По сравнению с алкоголем, эффект тяжелого наслаждения испытывал. Вот встать, например, со стула не можешь. Дозировку не знаешь ведь, а мне все хотелось больше. Например, нужно три таблетки, а я пью шесть. Голова вроде работает, а встать не могу. Как таблетки попадали в тюрьму? Например, ты вольнонаемный (работаешь в тюрьме — прим. авт.), а у меня есть канал, чтобы достать эти таблетки. Я тебе засылаю письмо, плачу деньги, тебе приходит бандероль, приносишь ее ко мне в зону, где работаешь. Таблетки можно спрятать втихаря, тебя не шмонают. Вот так было в местах лишения свободы.

Все татуировки Геннадий набил себе во время первой отсидки в белорусской тюрьме. Теперь, по его словам, из-за татуировок ему часто уступают место в общественном транспорте. Фото: Егор Бабий, Имена.

После первой судимости Геннадий перебрался в Ташкент, где жил один из его родных братьев. Оказавшись в столице Узбекистана в 1980 году, Гена устроился в автопарк и стал работать автослесарем. Белорус искал новых знакомых и обживался. Но главное, что его поразило в Ташкенте, — это то насколько свободно в советском городе ходили наркотики.

— Когда я приехал в Ташкент, сразу увидел малыша, который вез лепешки, — говорит пенсионер. — Узбеков мы называли «бабаи», а этот маленький бабаенок шел с косяком. Марихуану курил и вез продавать лепешки (смеется). Вот там я впервые и попробовал восточную марихуану. Первая война с Афганистаном шла, и перекидывались из Афганистана вместе с «грузом 200» наркотики. В Ташкенте вообще не было проблем с коноплей. Она росла везде. Заходишь в чайхану — кальяны стоят, обкуренные все бабаи кайфуют.

Прикинь: я оказался среди контингента, где 50% — наркоманы.

Геннадий не долго побыл на воле, и в 1981 году вновь оказался в местах лишения свободы. На этот раз все было очень серьезно. «Я был пьян, и человек сказал при мне „е* твою мать“. Меня перемкнуло, подумал, что он родителей оскорбил. Взял нож и пырнул». Человек остался жив, а Геннадию дали пять лет строгого режима.

— Я попал на полуостров Мангышлак, город Шевченко, Казахстан. Это треугольник выращивания наркотиков. Ну, прикинь: рядом Афганистан, Узбекистан, Туркменистан. И я оказался среди контингента, где 50% — наркоманы. И вот на этом полуострове я впервые в течение пяти лет употреблял героин. Когда нас привезли в зону, хозяин пришел и говорит: «Вы попали в зону преступного мира». И это действительно было так. Там курили марихуану, гашиш, и никто тебя за это не гонял. Я узнал всю структуру этого мира. Стал употреблять наркотики, и они мне понравились. Стакан мака стоил на те времена 50 рублей — большие деньги, полполучки месячной учителя или инженера. А у нас на полуострове были урановые рудники. Я за месяц на нем зарабатывал 700–800 рублей. 50 рублей даешь, чтобы втроем уколоться один раз. Сварить «чернягу». Я посчитал, что за время отсидки «проколол» три новеньких «Жигули». И, прикинь, тогда никто не думал о СПИДе. Стеклянные были шприцы, а на 300 наркоманов три иглы. Заточил иглу, спичкой наколил, чтобы не заразиться, и вмазался.

Геннадий смог завязать с наркотиками и алкоголем лишь после того, как оказался в обществе анонимных алкоголиков. Фото: Егор Бабий, Имена

В 1986 году Геннадий вышел на свободу и перебрался в Минск. Одно время он обитал на блатхатах, а потом познакомился с женщиной — выпускницей филфака, которая окончила БГУ с красным дипломом У женщины было двое детей, а еще ей нагадали, что ее муж будет казеным человеком. Она решила, что встретит военного, а повстречала зэка. Но гадалка не ошиблась. В 2016 году исполнилось тридцать лет, как выпускница филфака и бывший заключенный живут вместе.

— Благодаря этой женщине я оказался в хорошей теплой среде, — рассказывает Гена. — Я закодировлся, и за 11 месяцев трезвости у меня родилась прекрасная дочь. Мы ходили в театры: Янки Купалы, музкомедии, оперы и балета. И вот я впервые посмотрел «Лебединое озеро» Чайковского, о котором в зоне говорили, что он «пидер». А музыка его в «Лебедином озере» меня тронула, ты понимаешь! И я на людей смотрел — все приходили трезвые. У меня поменялось мышление, что не все пьют. Но как личность я не менялся.

Стеклянные были шприцы, а на 300 наркоманов три иглы.

Гена развязывался, кодировался и снова развязывался. Пока наконец в 1991 году не попал в общество анонимных алкоголиков Станислава Коврова. Гена слушал истории людей и узнавал в каждой из них свою личную. «И меня это зацепило. Я остался трезвым и узнал всю правду о зависимости. Вот уже как 26 лет я не употребляю ни наркотики, ни алкоголь. И моя жизнь поменялась на 180 градусов. Разве я мог мечтать, что у меня будет работа, семья, а сам я буду помогать людям? Тоскливо, что лучшие годы своей жизни провел в тюрьмах. Я был рабом наркотиков и алкоголя. Они ломали меня, как хотели, гнули, использовали. Как личность я был как тряпка половая, пока не проснулся и не признал свое поражение».

Геннадий 26 лет не пьет и не принимает наркотики. Он уверен, что бороться с зависимостью можно только с учетом уважения человеческой личности. Фото: Егор Бабий, Имена

Жизнь Геннадия изменилась кардинально. Он стал работать консультантом в обществах анонимных алкоголиков, сотрудничать с некоммерческими организациями, делиться историей собственного пути с наркозависимыми, а также ездить по Европе и наблюдать за тем, как сражаются с наркопотреблением в странах Запада.

Тоскливо, что лучшие годы своей жизни провел в тюрьмах. Я был рабом наркотиков и алкоголя.

— В любой цивилизованной стране за употребление наркотиков не садят, — рассказывает пенсионер. — А у нас, если на сегодняшний день у тебя нашли шприц, отправят за решетку. В Швеции все по-другому. Если ты не хочешь бросить наркотики — потребляй. Не в состоянии употребить сам — тебе помогут полицейский, социальный работник или медик. Выпишут лекарство, дадут жилье. Но только, чтобы ты сидел дома и не приносил обществу вреда.

В Европе проводят политику свободы человека и его личности. Человек все равно должен оставаться человеком, и ему нужна помощь. У нас же тюрьмы и лагеря переполнены людьми, которые сидят за употребление. Поэтому люди уходят в подполье, и непонятно, что они в этом подполье употребляют. От спайсов вот умирают. В СССР за наркотики не давали такие большие сроки, как сейчас.

История № 2. Рома и спайсы

Гашиш 17-летний Рома впервые попробовал в компании своего вожатого Димы (настоящее имя изменено) в летнем лагере еще четыре года назад, будучи школьником. Тогда парню были четырнадцать. Первые минут 10–15 он не чувствовал никаких изменений, но после резко поднялось настроение и накрыла эйфория. Это состояние держалось примерно час, но все, что происходило, Рома понимал и контролировал. Какую дозировку они употребили, не знает — сделали шарики и выкурили. До этого момента о гашише парень знал только то, что это наркотик. Свойства гашиша Рому не волновали, но и курить больше не хотелось.

Рома говорит, что учителя в школе с ребятами разговоров о вреде наркотиков не вели. С большего их отношение к ученикам строилось по принципу «отучились — валите!». Фото: Юлия Шабловская, Имена

«А почему бы и мне не попробовать?» подумалось Роме спустя год. В школе во время уроков вместе с Ваней (настоящее имя изменено) они выходили в туалет, где и курили спайс и другую химию.

— Я не чувствовал тело, и все, что происходило после, помню вспышками. Потом рассказывали, что я подходил к людям, трогал их за головы, говорил, что они большие, творил другие вещи, о которых стыдно говорить. Помню, как-то купил сосиску в тесте после того, как покурили. И вроде ем ее, но не понимаю, во рту ли она. Смотрю в зеркало: сосиска во рту, а глаза красные-красные, зрачки расширенные, слюни по бороде текут… Ходячий «овощ».

В школе во время уроков вместе с Ваней выходили в туалет, где и курили спайс.

Рома утверждает, что многим учителям было плевать на то, что происходит в классе. Большинство педагогов были выпускниками университета и «залипали на уроках в телефон». Поэтому обдолбанный Рома часто садился на последнюю парту, закрывал голову руками и ждал. Когда становилось легче, уходил домой, где отпускало окончательно.

— Курить выходили на определенных уроках, где учителя не задавали лишних вопросов. Однажды мы так обдолбались с Ваней и ребятами, что я еле вышел со школы. Ваня, кстати, опытным наркоманом был. Долбил на каждой перемене, а иногда прямо в классе на задней парте при открытой форточке. Сейчас он на зоне.

«Однажды мы накурились с ребятами и решили уйти со школы. Выходим, а за нами идет директор. Ребята меня тащат, мол, быстрее. А я иду и думаю, что я незаметный, как муравей на площади. Пришел в себя только после того, как ребята оттащили за угол и по щекам меня отхлестали», — вспоминает Рома. Фото: Юлия Шабловская, Имена

После школы Рома поступил в колледж, завязал с наркотиками и увлекся спортом. Но с началом учебы его спортивная прыть утихла. Парень стал выпивать в компаниях, а перед вторым курсом встретился с бывшим вожатым Димой и снова начал курить травку. Апогей курения пришелся на лето 2015 года, когда в одном из городов на юге Беларуси парни увидели три куста дикорастущей конопли. До середины августа они старательно ее удобряли, а потом высушили и стали курить.

Словили Рому в прямом смысле за руку, когда он вместе с друзьями курил травку в одном из столичных скверов. Не спас Рому даже друг, который стоял на «шухере».

Долбил на каждой перемене, а иногда прямо в классе на задней парте при открытой форточке. Сейчас он на зоне.

— «Что в руке?» — и в штанах резко «потеплело», — вспоминает Рома. — И вот меня поднимают, а единственное, о чем я думаю, куда мой товарищ дел еще два косяка? Ведь если найдут, инкриминируют распространение. Но травку ребята вовремя втоптали под бревна, на которых мы сидели.

В «опорку» Рома поехал один, ведь травку нашли только у него. Там при понятых его обыскали и вызвали «ребят по наркотикам». Все это время Рома не мог поверить в реальность происходящего. А когда приехали специалисты, его очень строго и даже дерзко стали допрашивать: где взял, как возил, кто посредник?

Рома понимал, что если сдаст анализы, все раскроется. Он думал, что сможет как-то разбавить анализы, но план провалился — пришлось справлять нужду при сотруднике милиции. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Родителям Ромы позвонили в 23.00, через шесть часов после задержания. Они, конечно же, были в шоке, но сына домой забрать не смогли. На двух стульях с тремя ножками в клетке рядом с дежурным в опорке Рома провел почти двое суток. На этих стульях он спал, а поел только на вторые сутки.

— На меня смотрели, как на дерьмо. Правда, один адекватный лейтенантик все же попался. Выпустил в туалет, дал покурить и поговорил со мной. Но под утро пришлось сесть обратно в клетку. И когда меня утром везли в милицейской машине с изрядно помятым мужиком, я впервые поел. У этого товарища был пакет с хорошенько протухшим салом и раздавленными помидорами. Это была самая вкусная еда в моей жизни.

Роме грозило два года колонии. Но решение обжаловали, и он получил год условно. В сентябре его срок закончился. Все это время Рома не мог уехать из города, приходил домой не позднее 20.00, а по выходным и праздничным дням и вовсе сидел в четырех стенах.

— Когда в этом году бежал 10,5 км на «Полумарафоне», вспомнил, что год назад сидел в КПЗ. За это время я получил аттестат, поступил в ВУЗ и реально увлекся спортом. С ребятами, с которыми курили, больше не общаюсь. Однажды, правда, встретились с вожатым Димой. Он при мне толкал наркотики, хоть к тому моменту его уже брали на распространении.

О том, что Рома судим, знают только родители и очень близкие друзья парня. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Наказывать, лечить или прощать?

Если отследить новости последних трех-пяти лет, то станет очевидным, что МВД в вопросах борьбы с наркотиками регулярно фигурировала в поветске дня. Борьба, особенно борьба со спайсами, не сходила «с экранов». В последний год говорить о наркотиках стали чуть меньше, и в октябре 2016 года МВД отрапортовало, что Беларусь является единственной страной в Европе, которой удалось сократить уровень наркопреступности и количество наркозависимых. Количество уголовных дел за хранение и сбыт запрещенных препаратов по сравнению с 2015 годом снизилось на 10%. И почти в два раза уменьшилось число несовершеннолетних, привлеченных к ответственности по 328-й статье УК (незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров и аналогов).

Что происходит в других странах? Ну вот:

Ноябрь 2016. В девяти штатах США состоялся референдум о легализации марихуаны. Четыре штата проголосовали за употребление конопли в личных целях, также четыре штата выступили за то, чтобы применять марихуану с разрешения врача.

Ноябрь 2016. Глобальная комиссия по вопросам наркополитики, в которую входят влиятельные мировые лидеры, призвала к декриминализации наркотиков во всем мире и прекращении уголовного и административного преследования за употребление. Комиссия уверена, что кнутом не возьмешь наркорынок под контроль, а только поспособствуешь его теневому процветанию. Тюрьмы переполняются, наркокартели богатеют, вместо легкой «травки» рынок заполоняет синтетика.

Декабрь 2016. Конституционный суд Грузии постановил, что употребление марихуаны в небольших дозах не будет подлежать тюремному наказанию.

Начало 2017 года. Число стран, которые внедрили в различных формах декриминализацию наркотиков, превысила два десятка. В их числе: Португалия, Уругвай, Испания, Нидерланды, Чехия, Бельгия, Австрия, Люксембург, некоторые федеральные земли Германии и другие.

Беларусь, наши дни. В стране действует статья 328 Уголовного кодекса, которая предполагает ответственность за употребление и хранение наркотиков. За торговлю наркотиками грозит до 25 лет тюрьмы. Глава МВД не исключает, что в скором времени в Беларуси могут появиться ЛТП для наркоманов.

То есть мир идет к тому, чтобы бороться с наркотиками не наказанием, а, напротив, всяческой ее декриминализацией. В то время как в Беларуси наркоманы — это либо люди, которых надо сажать, либо люди, которых надо отправлять на принудительное лечение.

По словам врача-психиатра-нарколога, ассистента кафедры психиатрии и медицинской психологии БГМУ Владимира Пикирени, за последние годы ситуация на наркосцене Беларуси значительно изменилась. Так, если до 2014 года основной группой распространенных наркотиков в стране были опиоиды, то после ужесточения законодательства и антимакового декрета количество потребляющих опий уменьшилось. На первый план вышли синтетические наркотики. Наибольший их пик пришелся на 2015 и первую половину 2016 годов. Однако уже к концу прошлого года ситуация стала меняться. Постоянные наркопотребители убедились в опасности «синтетики» и возвращаются к традиционным наркотиком. Об этой тенденции также свидетельствуют и цифры. Если в 2015 году изъятие опиоидов составляла не больше 10% от общего числа наркотиков, то в 2016 году они составляют 30–40%.

Но криминализированное отношение к наркоманам загонят их в еще большее подполье, и проблему этим не решить.

Врач-психиатр-нарколог, ассистент кафедры психиатрии и медицинской психологии БГМУ Владимир Пикиреня. Фото: ctv.by

Владимир подчеркивает, что синтетические и дизайнерские наркотики по-прежнему превалируют на белорусском наркорынке, но изменить ситуацию в лучшую сторону могла бы декриминализация легких наркотиков. Это бы повлияло и на то, что стали бы меньше потреблять тяжелых.

— Последние тенденции свидетельствуют об увеличении распространения новых синтетических наркотиков во всех странах мира, — подчеркивает Владимир Пикиреня. — Во многом, это связано с экономическими причинами. Синтетические наркотики дешевы в производстве, и их достаточно просто можно купить. Но если мы посмотрим на страны, где легкие наркотики декриминализованы, то количество синтетических и дизайнерских наркотиков в них меньше. Показательным является пример Нидерландов. Во многом из-за того, что употребление легких наркотиков не подлежит уголовной ответственности, в этой стране один из самых низких уровней потребления тяжелых наркотиков в Европе. Интересен пример Португалии. Раньше в этой стране была одна из самых трудных ситуаций с тяжелыми наркотиками в ЕС. Но когда Португалия стала на путь декриминализации и ресоциализации, за последние 10–15 лет ей удалось исправить наркологическую и криминогенную ситуацию в лучшую сторону.

Истории

«Отворачиваются даже друзья». Пять минчан показали, как возвращаются к жизни после психбольниц

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 8493 из 39 468 рублей
Истории

«Из ног текло так, что я подставляла тазики». Бывшая балетмейстер ставит на ноги больного старика

Помогаем проекту Патронажная служба
Собрано 5350 из 49 288 рублей
Истории

Уйти с завода. Как в Беларуси глухие люди ищут работу

Помогаем проекту Работа для глухих Myfreedom. Connect
Собрано 10 228 из 22 422 рубля
Истории

Айтишница из Линово. Как живет и работает девушка, которую не может вылечить ни один врач

Помогаем проекту Фонд «Геном»
Собрано 37 229 из 42 536 рублей
Истории

«Мы тут все уже на грани». Как в Минске спасают людей с психическими заболеваниями

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 8493 из 39 468 рублей
Истории

«Это просто космос!» Как Ника Сандрос рисовала картины с одинокими художниками психоневрологического интерната

Помогаем проекту Дело девятого отделения
Собрано 8720 из 7200 рублей
Истории

«Читать доносы всех на всех — вот самое страшное». Как и за что репрессировали людей в Советском Союзе

Истории

Последнее интервью. Как жил и умирал онкологически больной человек, который в старости остался один

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Собрано 25 632 из 20 000 рублей
Истории

Пять лет в заточении. Как белорусская пенсионерка в одиночку вытягивает дочку из комы

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Собрано 25 632 из 20 000 рублей
Истории

Как «белорусский Хокинг» научил парализованного парня из Минска управлять компьютером без рук

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Собрано 25 632 из 20 000 рублей