Истории

«Отворачиваются даже друзья». Пять минчан показали, как возвращаются к жизни после психбольниц

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 13 457 из 39 468 рублей
Помочь

Бывший строитель, продавец, искусствовед, математик и парикмахер — минчане с непростым опытом. Все они по разным причинам прошли психиатрические больницы, и каждый после выхода оттуда столкнулся с проблемами. Ни общество, ни работодатели не хотят их принимать. «Имена» побывали в Клубном доме и посмотрели, как люди, от которых многие отвернулись, шьют, готовят, сажают овощи и фотографируют, чтобы найти самих себя, друзей и работу. А еще смысл жизни, который они время от времени теряют.

Клубный дом — самая большая в Минске общественная организация, которая помогает людям после психиатрических больниц возвращаться к полноценной жизни. Руководитель Клубного дома Ольга Рыбчинская говорит, что после больницы человеку сложно снова попасть «в струю», найти работу и адаптироваться. Людям нужен переходный этап — реабилитация и социализация. Этим и занимается Клубный дом. Организация, которая одно время работала в системе госзаказа, сегодня существует только на пожертвования. Их катастрофически не хватает, и оплачивать работу соцработников становится невозможным. Недавно также стало известно, что не продляет договор с организацией и нынешний арендодатель, который предоставлял свои площади с очень большой скидкой.

Максим. Психическое расстройство получил по наследству.

Максу 30 лет. В прошлом он был студентом мехмата. Но в 19 лет почувствовал с собой что-то неладное. Неоднократно лежал в психиатрической больнице и по возвращении домой оставался один. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Я родился в Минске, но с 16 лет жил у бабушки и дедушки в Бресте. Родители не могли меня воспитывать. Мама была психически больна, а отец жил в коммуналке. У мамы шизофрения, у меня от нее болезнь, — рассказывает Макс.

Бабушка Максима работала фельдшером, а дедушка на железной дороге. До 10 класса парень жил в Бресте, а затем вернулся в Минск к отцу. В школе Максим учился хорошо, больше всего любил математику и русский язык, был хорошистом и даже отличником. А после школы поступил на заочное отделение мехмата БГУ.

— Математику хорошо знал, — делится Максим. — Самое лучшее — таблицу умножения.

Максим смеется и просит его протестировать. Легко решает задачку с 5*8, но спотыкается на 600*700. Снова смеется. Максим вообще часто смеется в разговоре — такая у него особенность. Но улыбчивым, говорит, стал не сразу — только после того, как прошел в жизни множество испытаний и научился смотреть на всё философски.

Один раз из-за этой депрессии даже лег под поезд и лишился ступни.

После того как бросил вуз, Максим поработал окантовщиком на заводе керамики, у него родился сын. А потом, когда ему было всего 19, Максим стал чувствовать, что с ним происходит что-то не то. Расстройства начались с тревожности по самым разным поводам, которые постоянно учащались. Несмотря на это, парня забрали в армию, но воинская служба длилась недолго. На шестой день он выпрыгнул из окна пятого этажа. Испугался «дедов». Они сказали, что он, как и другие новобранцы, будет драить унитазы.

— Понимаете, шесть дней — это не служба, я даже не давал присягу. Спрыгнул с пятого этажа. Испугался драить, испугали «деды». Сломал руку, меня положили в военный госпиталь и поставили аппарат Илизарова, — вспоминает Максим. — Хотел из госпиталя убежать, думал, что сплю. Отправили в Новинки, в военное отделение, 24-е.

После больницы Макс так и не вернулся к нормальной жизни. Его ребенок остался с девушкой, и сына парень больше не увидел. Максим не смог найти работу из-за своей болезни, так как не был к этому готов. Он стал жить во многом на финансовую помощь отца. И при этом постоянно грустил. Так Максим стал попадать в больницу всё чаще.

— Такая была у меня депрессия, — говорит Максим и признается, что один раз из-за этой депрессии даже лег под поезд и лишился ступни.

В обычной жизни, вне стен больницы, у Макса не осталось друзей. А однажды ему посоветовали прийти в Клубный дом, и он послушался. С того самого дня Макс приезжает в «Открытую душу» каждый день. Сегодня Клубный дом — единстсвенное место, где Максим может работать и чувствовать себя полезным для этого мира.

Плакат, который был сделан с помощью Макса ко Всемирному дню психического здоровья Фото: Виктория Герасимова, Имена

В Клубном доме Максим входит в «офисную группу». Он работает за компьютером, рассылает электронные письма и составляет важные базы. В 2016 году Клубный дом решил по-особому отметить Всемирный день психического здоровья и сделать плакат. Макс нашел е-мейл адреса всех Клубных домов мира и разослал им письма. Клубные дома прислали фотографии, и теперь на стене минского клуба висит плакат, который был создан благодаря Максу.

А еще прошлым летом, радуется Максим, он работал на огороде, который тоже есть при Клубном доме. Ухаживал за яблоками и поливал овощи. Теперь в Клубном доме есть тыква, фенхель, петрушка и укроп.

Вот такая тыква выросла в огороде Клубного дома. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Мне нравятся люди, само общение — это великая вещь, — говорит Макс. — В Клубном доме у меня появился новый смысл жизни — творить. Я хочу приносить только добро. А моя единственная и самая главная здесь работа — это работа над собой.

Андрей. После психбольницы друзья отвернулись.

Андрею 39 лет. Он практически всегда ходит с фотоаппаратом и фотографирует людей и природу. До болезни Андрей укладывал плитку, делал стяжки, занимался ремонтом. А теперь хочет стать фотографом. Он участвовал уже в трех фотовыставках, в одной — при монастыре, и двух — от Клубного дома. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Раньше Андрей работал на стройке, был облицовщиком плитки и интересовался восточными мистическими практиками. Но однажды он оказался в психиатрической больнице. О причинах говорить не особо хочет. Рассказывает лишь то, что стало происходить с ним после больницы. А после Андрей лишился многих друзей и стал верующим человеком. Увлекся фотографией. Сначала посещал платные курсы при Свято-Елисаветинском монастыре, а четыре года назад попал в Клубный дом и продолжил изучать фото.

— У меня обычный фотоаппарат был, но поломался, — говорит Андрей. — Я одолжил денег и по-быстренькому купил «мыльницу» Nikon. Потом купил новый, хороший портретник. Вот им и фотографирую уже больше двух лет.

Очень хорошо было бы продавать фотографии. Я хотел бы, чтобы мне объяснили, как работать с фотошопоми фотостоками

Сейчас у Андрея нет работы. Он, как и многие люди с психическими заболеваниями в Беларуси, сталкивается с проблемой трудоустройства. Работодатель, узнавая о диагнозе, принимать не хочет. Сказывается и общая экономическая ситуация. Пока Андрей живет на пенсию, однако не отчаивается и ищет работу. Основное время проводит в Клубном доме. Здесь его друзья — курсы по компьютерной грамотности, которые он посещает.

— Я хотел бы, чтобы мне объяснили, как работать с фотошопоми фотостоками, — рассказывает Андрей. — Очень хорошо было бы продавать фотографии. Я, может, заставил бы себя тогда по утрам подниматься и ехать к Минскому морю, фотографировать, распечатывать фотографии и продавать. Пусть будут небольшие деньги, но была бы Клубному дома поддержка какая-то. Я бы помогал. Единственное — я не хочу летать самолетом, потому что они падают. Если поездом, то можно. А так хорошо бы найти работу. Я хочу фотографировать всё: и портреты, и пейзажи. Сейчас мне нравится, когда у меня получается. Если видишь, что кадр-два получились, то уже хорошо.

В арсенале Андрея: фотографии природы, портреты, макросъемка. А одна из его любимых фотографий — снимок заката над рекой. Именно на этой реке Максим играл с друзьями в детстве.
— Мы шли в Дрозды, там очень живописная местность, — рассказывает о своем снимке Андрей. — Я увидел закат красивый, понравилось. Ракурс нужный нашел и сфотографировал. Тут еще в кадре мужчина, женщина и два велосипеда. А я в детстве на велосипеде ездил. Очень здорово фотография получилась.
Фото: Виктория Герасимова, Имена

Маша. «На психике сказались постоянные ссоры дома»

Маше 23 года. Ее детство нельзя назвать счастливым. В семье Маши всегда происходили ссоры, которые, по мнению девушки, сказались на ее психическом здоровье. Семья была бедной, и Маша не могла рассчитывать на помощь близких. Всю жизнь ей говорили «нет», и девушка поверила в то, что недостойна красивой жизни. Всё, о чем мечтала Маша, — это делать простую работу, например, убирать или мыть посуду. Но у девушки не получилось и этого. После попадания в психбольницы работодатели относились к ней настороженно, а некоторые платили смешные зарплаты. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Маша любит рисовать. В детстве она училась в художественной школе, а еще пела. Но дома Маше было не до искусства. «У меня семья полная, но в какой-то степени пустая», — говорит девушка. Она поясняет, что, несмотря на то, что родители живут вместе, внутри семьи царит тревожная атмосфера, где крик и ругань — привычное явление.

— В старших классах у меня не было сил вообще ни на что, — говорит Маша. — Мне не приходилось долго думать о своем будущем и получении профессии, потому что дома была очень сложная обстановка, в том числе, материальная. Я отбросила все мечты и решила, что нужно как-то жить. Решила, что мне нужна физическая работа: уборка или что-то еще. До поры до времени казалось, что всё ничего, но начались тяжелые обострения. Летом я особо не выходила из дому. Когда видела хорошую погоду и как светит солнце, мне казалось, что я этого просто не заслуживаю… Так я потеряла месяца 3–4. А потом оказалась в больнице в Новинках.

После больницы Маша много раз пыталась изменить свою жизнь. Работала на выкладке товаров, а затем пошла на парикмахерские курсы. Однако ее эмоциональное состояние не становилось стабильным. Настроение менялось от депрессивного к эйфории. В порыве повышенного настроения девушка заговаривала на улице с неизвестными и, как признается, вела себя не совсем адекватно. Например, отсылала резюме, в которых указывала, что является певицей, хорошо знает иностранные языки и хочет работать учительницей. Такое состояние не могло продолжаться долго. Девушка вновь оказалась в больнице. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— У многих творческих людей было мое заболевание — биполярное расстройство, — говорит Маша. — Сказать, что это перепады настроения — ничего не сказать. Если у человека легкая стадия этой болезни, он может направить эмоциональный подъем на работу, открытия и произведения. Предполагают, что это расстройство было у Ван Гога, Пушкина и Есенина. Но когда это расстройство идет дальше, оно разрушает.

Отсылала резюме, в которых указывала, что является певицей

Сейчас Маша бывает в больнице, в среднем, два раза в год и при этом уже больше года посещает Клубный дом. Здесь она ходит на швейное дело: обучается шитью с нуля. Например, недавно девушка перешила пуговицы в своем пальто, которое ей досталось на благотворительной акции.

— Мне нравится здесь бывать и посещать образовательные программы и курсы, — говорит Маша. — Мы учимся чему-то новому, у нас есть определенный распорядок дня, и это помогает выстраивать планы. Если бы это были бы какие-то посиделки, то здесь было бы нечего делать.

— Я шить на машинке раньше не умела, — рассказывает Маша. — Решила, что это практичное занятие, которое может пригодиться. Можно что-то сшить, сделать ремонт одежды. На одном благотворительном концерте было много вещей, которые можно было взять. Я нашла себе одно пальтишко. Но пуговицы шли в два ряда, и я решила перешить. Перешила в один. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Всё, о чем мечтает Маша сегодня, — это найти хорошую работу. Из-за болезни некоторые работодатели не хотят оформлять девушку. По ее словам, они думают, что девушка опасна. Или же берут, но платят смешные деньги. Например, в прошлом году за две недели работы в столовой, где Маша мыла посуду, ей заплатили всего лишь 60 рублей.

— Иногда кажется, что из-за моего расстройства вся жизнь накрывается медным тазом, — говорит Маша. — В плане обучения и работы путь оказывается очень тернистым. Когда работодатель сталкивается с тем, что у меня диагноз, кто-то с пониманием к этому относится, а кто-то шарахается и говорит: «Так, а что ж вы будете делать?! А куда вас тут? А что?» Рисует преграды там, где их нету. Некоторые работодатели ко мне относятся так, как будто я экспонат в музее. Я должна стоять за стеклом, а они пыль будут с меня сдувать. Больше я ни на что не способна.

Иногда кажется, что из-за моего расстройства вся жизнь накрывается медным тазом

Самую большие деньги Маша зарабатывала, когда работала официанткой в столовой — 210 рублей в месяц. А сейчас, благодаря Клубному дому, девушка нашла подработку — раз в неделю развозить документы в качестве курьера. Правда, на достойную зарплату девушка пока так и не может выйти.

— Я ищу себя в разных отраслях, — говорит Маша. — А вообще с мечтами у меня плохо. Я отвыкла что-то хотеть, потому что с детства на свои желания часто слышала «нет». Когда я говорила дедушке, что хочу яблок, он отвечал: «А я на Луну хочу». Я привыкла малым довольствоваться: и в физическом плане, и в своих целях. Конечно, я хочу работать, у меня жить не за что.

Ирина. Расстройство случилось после чрезмерного увлечения духовными практиками.

Ирине 31 год, и ее всегда тянуло к искусство. Девушка выучилась на искусствоведа в Европейском гуманитарном университете, однако потом у нее проявилось психическое заболевание. Ирина попала в больницу, а когда вышла, стала ходить в Клубный дом. Больше она не возвращалась в больницу и даже смогла себе найти официальную работу. Теперь Ирина занимается батлейкой. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Во время учебы в вузе Ирина увлекалась йогой, восточной философией и по вечерам с подругой занималась асаной и дыхательными практиками. На фоне этого увлечения, по словам девушки, однажды у нее и начались проблемы со здоровьем.

— Без правильного духовного руководства — это опасно, — говорит она. — Может завести в дебри. Духовные враги — те же бесы и черти — прельщают тебя, и это всё выливается в «прелесть». Прелесть — это такое понятие в православии, когда человек одержим злыми духами, выглядит со стороны очень правильным, но это на самом деле будет зло.

Ирина закончила вуз, поработала в минском музее Азгура, а потом у нее и случилась эта «прелесть». Попала в психбольницу. А когда вышла оттуда, поняла, что потеряла многих друзей. Стала заново искать работу. В Клубном доме открыла для себя мир кукольного театра.

Посетители Клубного дома во время репетиции спектакля «Волшебник изумрудного города». Фото: Виктория Герасимова, Имена

— В 2014 году я написала сценарий про одноухого зайца, — вспоминает Ирина. — И мы сделали в Клубном доме одноименный спектакль света и тени, с которым ездили по белорусским городам и выступали в домах-интернатах и домах ребенка. С того момента я связалась с куклами и нашла себе работу — теперь я батлейщик, показываю спектакли для детей при Свято-Елисаветинском монастыре. Работаю там официально.

Сейчас Клубный дом готовит спектакль по мотивам сказки «Волшебник изумрудного города». С этим спектаклем «Открытая душа» планирует проехать по белорусским городам. А Ирина для него нарисовала эскизы кукол и работала над сценарием. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— В Клубном доме очень душевная атмосфера, — объясняет девушка. — Все друг другу рады. Есть возможность проявить себя в творчестве и готовке, и все это делается вместе. Я раньше не готовила, а теперь пробую. Прихожу сюда отдыхать душой, ведь многие друзья пропали из моей жизни. У меня была подруга, мы с ней общались полтора года после больницы, а потом она перестала отвечать на мои звонки. От других людей я узнала, что она говорит, что я не позитивный человек и что от таких нужно себя ограждать.

Саша. Расстройство случилось после смерти отца.

Жизнь 37-летнего Саши похожа на детектив. Он родился в Риге, жил в белорусских деревнях, занимался дзюдо, балетом и торговал сладкой ватой вместе с родителями. Родители воспитывали Сашу в строгости, а когда умер отец, юный Саша заболел. Ему стали являться галлюцинации, и Саша начал чудить. Из-за своих проказ он неоднократно оказывался в психбольнице и довел себя до состояния, что боялся выйти из квартиры и даже пройти в кухню, чтобы поесть. Лишь оказавшись в Клубном доме, Саша вернулся в себя и почувствовал себя нужным. Фото: Виктория Герасимова, Имена

Отец Саши — латвиец, а мама — белоруска. Саша родился в Риге, а после распада СССР его семья перебралась в Беларусь.

— У меня была мечта стать преподавателем математики и физкультуры, — улыбается Саша. — Это были мои любимые предметы, и всегда существовало такое представление, что физрук — он такой тупой, а математик — неуклюжий. Мне хотелось убить эти стереотипы, чтобы быть физруком и математиком одновременно. Вот такая детская немного мечта.

В Беларуси семья Саши занялась бизнесом — продавали сладкую вату. Однако после смерти отца с Сашей что-то произошло. Он потерял покой, а потом стал видеть галлюцинации, которые довели его до психбольницы.

Как-то раз катался по асфальту на коньках, обмотавшись сосисками, и напевал: «Расскажи, снегурочка, где была?»

— Когда мы только переехали в Беларусь, умер мой отец, — говорит Саша. — Сначала я пережил его смерть, не задело. Но потом начались галлюцинации и видения. Я два месяца пролежал без сознания, овощем в Новинках. Рассказывали, что мне делали уколы, а я все время лежал и читал стихи. Брал еду только от одного человека — верил, что в него переселился мой отец. Но потом меня выходили. В 11-м классе я уже учился отдельно от всех одноклассников.

После того, как Саша побывал в больнице, его жизнь изменилась. Он стал «странным человеком». Учился в университете, продавал с мамой очки, поменял сто профессий, но при этом постоянно «шалил». Проделки Саши были нетривиальными. Так, один раз он катался по асфальту на коньках, обмотавшись сосисками, и напевал: «Расскажи, снегурочка, где была?». Если бы Саша называл свои действия искусством, он бы смог сойти за современного перформера. Однако Саша этого не делал и попадал в психбольницу раз за разом.

— В Клубном доме я уже около двух лет, — вспоминает Саша. — У меня было депрессивное состояние, не было работы, кушал редко. Покушаю — и спать, покушаю — и спать. Работы не было никакой. Представляете, когда я пришел в Клубный дом, то был так плох, что практически не разговаривал. Но здесь меня потихоньку «раскочегарили». Стали подкармливать, и я заговорил. Пришел в Клубный дом, печенюшку перехватил, чаек попил — уже что-то в желудок легло. Так потихоньку меня вытянули из депрессивного состояния. Сегодня я один из активных участников Клубного дома.

Сегодня Саша несколько раз в неделю убирает помещения и часто приходит в Клубный дом. Здесь он не только общается с новыми друзьями, но и участвует в театральном кружке, занимается спортом и помогает на кухне. Например, эту запеканку помогал делать Саша. Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Прошлым летом я вскопал в Клубном доме огород и сделал три грядки, — говорит Саша. — А потом лег в больницу, и урожая уже не видел (улыбается). Когда я не в больнице, то помогаю всё время на кухне. Чищу овощи, делаю салатик, мою посуду, хожу в магазин. Сегодня мы готовили запенку, и для нее я ходил за творогом. Вспоминаю, как жил раньше. Боялся в своей квартире выходить на кухню, ел все всухомятку. А сейчас в Клубный дом пойдешь, рубль сдашь на еду, и в четверг во время занятий кухонной группы уже что-то поешь. Раньше я думал, что я никто, а теперь самооценка выросла.

Как можно помочь

Клубные дома, подобные минскому, существуют во всем мире и помогают людям с ментальными расстройствами восстановить навыки труда, общения и независимого проживания. Однако в Беларуси таких организаций мало. И сегодня Клубный дом нуждается в финансовой помощи и продолжает вести переговоры с властями о том, чтобы их включили в систему государственного заказа. Организации нужно стабильное финансирование. Но его уже давно нет. Клубный дом существует фактически на волонтерских началах, а у его сотрудников нет постоянного источника дохода, чтобы регулярно уделять время тем, кому оно нужно.

Недавно сотрудникам Клубного дома стало известно, что психоневрологический дом-интернат для престарелых и инвалидов № 2, где базируется организация, не продлевает с ними контракт. Интерант будет использовать комнаты Клубного дома, которые раньше сдавал в аренду с очень большой скидкой, для собственных нужд. И теперь Клубному дому нужно срочно найти помещение. Съехать из интерната они должны до 1 марта.

На свою работу Клубный дом ищет средства самостоятельно, но делать это в последнее время становится все труднее. Журнал «Имена» совместно с крудплатформой Talaka.by помогает в сборе средств. Для функционирования Клубу необходимо собрать сумму в 29 300 рублей. Деньги предназначены на годовую оплату трех сотрудников — директора и двух социальных работников, а также на оплату средств связи, коммунальных услуг и аренды помещения. И если эту сумму собрать не получится, то у Маши, Саши, Андрея и еще многих других больше не будет места, где они смогут собираться и заниматься любимым делом. А значит, их социальная адаптация под вопросом.

Собрано уже больше 4,5 тысяч рублей! Важен каждый ваш рубль.

Поддержите проект
Клубный дом
Собрано 13 457 из 39 468 рублей
Выберите сумму разового платежа или оформите подписку:
Истории

Будущие миллионеры? Белорусские школьники имеют все шансы разбогатеть на своих изобретениях

Истории

«Из ног текло так, что я подставляла тазики». Бывшая балетмейстер ставит на ноги больного старика

Помогаем проекту Патронажная служба
Сбор средств завершен
Истории

Айтишница из Линово. Как живет и работает девушка, которую не может вылечить ни один врач

Помогаем проекту Фонд «Геном»
Собрано 47 072 рубля
Истории

«Мы тут все уже на грани». Как в Минске спасают людей с психическими заболеваниями

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 13 017 из 39 468 рублей
Истории

Гена и героин. Как минский дворник и вчерашний школьник избавились от наркомании

Истории

Последнее интервью. Как жил и умирал онкологически больной человек, который в старости остался один

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Сбор средств завершен
Истории

Пять лет в заточении. Как белорусская пенсионерка в одиночку вытягивает дочку из комы

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Сбор средств завершен
Истории

Арфист из Чижовки. Одна отважная женщина борется за сына с аутизмом уже 48 лет

Истории

На особом контроле. Минчане с инвалидностью 10 лет доказывают государству, что имеют право быть родителями

Истории

Жизнь в ауте