Герои

Найдите моему ребенку маму лучше, чем я. Бывший психолог Центра усыновления о том, как белорусы не готовы усыновлять детей

Помогаем проекту Родные люди
Сбор средств завершен
Помочь

Ольга Головнева работала в приюте, а потом в Национальном центре усыновления. Какую трагедию переживает ребенок в приюте — понятно. А вот усыновление кажется чем-то безоблачным и счастливым. «Я всем сердцем прочувствовала, что в усыновлении ничуть не меньше боли, чем было в приюте», — говорит Ольга. И рассказывает про женщину, которая усыновила ребенка, а через неделю поехала отдавать его назад в детдом. У этой истории счастливый конец, десятилетний мальчик счастливо живет в той же семье. Что происходит с семьями-усыновителями?

В Беларуси 12000 детей-сирот, которые «подлежат усыновлению». Это значит, что у них нет биологических родителей или родители лишены родительских прав. При этом каждый год белорусы усыновляют только 500-600 детей. Цифры эти почти не меняются. Почему сирот не становится меньше? Как сделать, чтобы у всех белорусских детей была семья и дом? Усыновление — один из путей. Такой, на который решаются самые ответственные и мужественные люди. Пока система работает так, что им помогают на этапе «до»: оформляют документы, знакомят с детьми. Но потом почти не поддерживают. Раз в год к ним может зайти представитель органов опеки. Хотя такие семьи неизбежно сталкиваются с трудностями, к которым оказываются неподготовлены.

Ольга вместе с единомышленниками придумала проект «Родные люди», который как раз помогает на этапе «после». Она работала в приюте, потом в Национальном центре усыновления, а теперь открыла Центр, который объединит всех усыновителей Беларуси.      


— Я к вам пришла, чтобы вы нашли моему ребенку маму лучше, — сказала недавно Ольге Головневой на консультации женщина, которая с мужем усыновила ребенка.

Теперь она воспитывает его одна. Ребенок гиперактивный, проблемы со здоровьем. Мама старалась. Изо всех сил. Водила по врачам, обращалась к психологу. Врач говорил: «Вы же знали, на что шли, когда усыновляли». Близкие осуждали: «А что ты хочешь, с такими генами!». Психолог в коррекционном центре сообщал: «Вы не справляетесь. Вы плохая мама для этого ребенка». Опустились руки. На консультации у Ольги маму трясло. Выход видела один — отменить усыновление, найти для своего ребенка другую, лучшую маму.

Ольга не удивилась. Такие ситуации в ее практике бывали не раз. Она долго разговаривала с этой мамой. Поддерживала, а не осуждала. Пригласила на встречу с другими родителями, позвала на семинар по профилактике выгорания. И пришлось настаивать: звонить, напоминать о том, что ее ждут. Мама пришла. И поняла, что она — не одна, что ее проблемы не уникальны. Она не плохая мама. Она мама одинокая в своих проблемах.

Прошло два года. Всё по-прежнему непросто. Но у ребенка есть мама. Которая больше никогда не будет искать себе замену. 

В Беларуси мало специалистов, которые понимают, что значит на деле усыновление — для ребенка и для его новой семьи. Им предстоит длинный, сложный период адаптации. Эти семьи могут быть счастливыми. Но однозначно — это другие семьи, совсем не похожие на обычные. К этому почти не готовят. А когда возникают проблемы, семьи не знают куда обращаться, в растерянности замыкаются в своей вине и боли. Ребенка отдают в семью, а потом отправляют его в опасное свободное плавание.  

«Родные люди» сохранили не одну семью, в которой родители-усыновители оказались в шаге от того, чтобы вернуть ребенка в детский дом. Ольге без остановки приходят в вайбер сообщения, звонки и вопросы от этих семей. Ольга постоянно ищет на них ответы.

В 2015 году Ольга организовала первый семейный фестиваль для усыновителей. Ей пророчили, что приедет пара семей. Потом махнули рукой: «Чуди как хочешь». На фестиваль приехало больше 100 человек. Родители занимались и общались, а дети играли друг с другом. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Почему государство — плохой родитель

15 лет назад Ольга работала заведующей приютом. В ту ночь она не могла уснуть. Вызвала такси и поехала в приют.

Саша — уже подросток. Андрюша — еще малыш. Ночью на весь приют был всего один взрослый — молодая девушка, которая работала помощником воспитателя. Саша ее не боялся. Он вообще никого не боялся. Достали эти взрослые. Все достали! Он растолкал Андрюшу и потащил его в душ. Там он начал делать с ним всё то, что когда-то делал с ним отчим. Андрюша в ужасе вжался в стену. Открылась дверь. Ольга стояла на пороге.


В такие приюты временно помещают детей, пока решается, лишать ли родительских прав. В приюте Ольга увидела на практике то, о чем знала до этого в теории, — неправильно, когда детей воспитывает государство.

— Приют — это концентрат детского горя, неустроенности, беды, разлуки, — говорит Ольга. —  Да, мы приносим пользу, улучшаем условия жизни. Но при этом наносим непоправимый вред, выдергивая ребенка из семьи и разрывая связи.

В приюте взрослые приходят и уходят домой, увольняются и появляются новые. А всё время рядом с детьми — такие же дети. У каждого — свое выжженное поле, свой ужас, своя боль. Которая усиливается рядом с такой же болью. 

Каждый месяц у «Родных людей» шесть-семь самых разных встреч со специалистами: группы поддержки, семинары, тренинги, семейные ретриты. Этим летом состоится уже третий семейный фестиваль и заработает детский лагерь. Детям очень важно общаться с ровесниками, у которых похожие истории. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Ольга загорелась идеей организовать вместо детского приюта реабилитационный центр, куда бы помещали целые семьи. Чтобы не разлучать детей и родителей, а помогать. В Европе подобные центры существовали еще в начале 2000-х. Несколько лет они с коллегами-энтузиастами продвигали эту идею. Началась реконструкция здания под этот приют. Но на последних этапах возникла масса вопросов. Например, кому такой центр должен подчиняться? Если там находятся дети, то Министерству образования. А если взрослые, то Министерству труда и социальной защиты. Приют не открыли. Ольга не могла оставаться на этой работе: слишком много сил вложила в несбывшуюся мечту. Слишком много детской боли.

В свободном плавании

Однажды Ольга позвонила Светлане, которая усыновила ребенка, и спросила: «Как у вас дела?» Светлана в ответ расплакалась. Светлана и Денис женаты 15 лет. Еще до свадьбы придумали имена своим детям. Девочку назвали бы Лизой. Мальчика — Степой. Но детей не было. Решили усыновить ребенка. Написали заявление. Их направили на курсы. Несколько занятий: про юридические нюансы усыновления, про то, как пеленать, как ухаживать за малышом. И немного психологии. 

Потом они познакомились с Егором. И скоро у Егора появились дом и семья. Появились и проблемы. Его надо было лечить, возить к неврологу, показывать дефектологам. Егор часто кричал, рвал обои, рисовал на мебели. Когда приходили гости, Егор кричал сильнее. То срывал шторы, то сбивал посуду со стола. Подруги говорили: «Гены…» Родственники говорили: «Вы его балуете». Супруги перестали приглашать гостей. Денис всё чаще задерживался на работе. Дома кричали больше. И уже не только Егор. Светлана думала, что сделала большую ошибку. Что не зря Бог так долго не посылал детей. Сказать о проблемах — некому. Помочь никто не может.


В 2008 году Ольга с воодушевлением откликнулась на предложение работы в Национальном центре усыновления. Была уверена, что там ее ждут «здоровские дела», что усыновление — это светлая тема.

Оказалось, что большая часть новой работы — это регламент, по которому надо диагностировать кандидатов; и программа, по которой их надо готовить к усыновлению. Программа эта устарела. Ее составляли для бездетных пар, которые усыновляют младенца и сохраняют тайну усыновления. Таких было большинство лет двадцать тому, но сейчас всё иначе. Через месяц будущие родители могут знакомиться с ребенком. Еще через месяц могут усыновить. Далеко не всегда этого достаточно! Ольга с коллегой-усыновительницей программу подготовки расширила — психологическую подготовку увеличила до восьми встреч, хоть и этого, считает она, мало:

— Но я задумалась: «Я к чему готовлю?». Важно понимать, что дальше происходит в жизни этих семей.

После усыновления семья отправляется в «свободное плавание». По закону в течение трех лет раз в год в эту семью должен приходить представитель органов опеки. Формальность, которую соблюдают немногие. Семья может обратиться за помощью сама. Немногие находят в себе силы и смелость признаться в проблемах. Тем более те, кто совсем недавно доказывал свою состоятельность и компетентность.

Ольга стала обзванивать семьи, которые она готовила к усыновлению. Открывала телефонную книгу — и набирала всем подряд: 

— И тогда я всем сердцем прочувствовала, что в усыновлении ничуть не меньше боли, чем было в приюте.


«Мама Таня, смотри, топор! Такой же, каким папа мою маму зарубил!», — мальчик рассказывает подробности. Говорит, что скучал по маме в детском доме. И даже немножко по папе. Потом привык к воспитательницам Галине Викторовне и Елене Степановне. Но его отдали в приемную семью. Там у него была мама Вика. К ней он тоже начал привыкать. Но его забрала новая мама. Усыновила. Теперь надо привыкать к ней. «Захочу — найду себе лучше», — часто кричит. И не верит никому.


Семьи, которые усыновили детей, каждый день сталкиваются с проблемами, и не знают, что с ними делать. Им кажется, что скоро всё будет так, как в обычных семьях. Но это «скоро» не приходит. Что делать? 

Каждую неделю «Родные люди» собирают усыновителей на тренинге и усыновителей и детей на арт-мастерские. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Ольга захотела помочь:

— Я увидела пустое поле, которое надо было засеивать, — в 2011 году Ольга собрала первую встречу родителей-усыновителей. Многие к ней отнеслись скептически: мол, усыновители не любят разглашать тайну усыновления, никто не придет. Но встреча состоялась. Семьи стали собираться раз в месяц. Более опытные усыновители давали советы «новичкам». Рассказывали о своей жизни, которая сильно отличается от ожидаемой.

— Первые пару месяцев проходят радостно, — объясняет Ольга. — Но примерно через полгода накрывает кризис. Когда «видеть его не могу, ноги к нему не идут, запах его не нравится». Даже если при первой встрече сердце «ёкнуло», и ребенок был «такой мой». А если нет — еще сложнее. «Что мы наделали!» — плачут родители. Бывает, что начинают думать об отмене усыновления. 

На самом деле, этот этап — норма. Это — обычный элемент адаптации, естественный как боль во время родов. Наступает он обычно через полгода. Важно уберечь родителя от резких движений в этот период.

Но в одиночку не каждый справится. Нужна поддержка от других родителей, консультации с психологом. Тогда через какое-то время усыновители «выдыхают» и живут дальше. С детьми.

— Это как пройти через темный лес. Можно испугаться и повернуть назад, а можно пойти вперед и выйти на свет.

Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Кто такие усыновители

Владик молчит. Он не плачет, не просит, не устраивает скандалов. Ведет себя так, будто нет рядом взрослых. Его невозможно чему-то научить, что-то объяснить. Не достучаться. В свои шесть лет он привык обходиться без взрослого. Говорит, что не нужен ему никто.


Новорожденный не выживет без взрослого. Ребенок должен привязаться к родителю. Потом он копирует его поведение. Так детеныши животных всюду следуют за мамой. Если ребенка бросили, привязанность нарушается. С некоторыми усыновленными детьми сложно найти общий язык, воспитывать.

В Европе этим детям ставят диагноз «расстройство привязанности». И специалисты там знают, что делать. У нас считается, что у таких детей, как Владик, «поведенческое расстройство». А как его исправить, не понимая корня проблемы? Да никак. А семьям с этим жить.

Родителям-усыновителям очень важно общаться между собой, обмениваться опытом. В вайбере Ольга создала группу, где 150 человек постоянно на связи с ней и друг с другом. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

На ежемесячных встречах Ольга слышала про разные проблемы родителей. И начала искать и приглашать специалистов, которые понимают специфику усыновленных детей. У нас в стране их почти не было. Но постепенно становится больше. Приходит, например, психолог на встречу к родителям по теме «Страхи» и ждет, что у него про страх темноты спросят. А ему вопрос: «Если ребенок боится, что придет биологическая мама и заберет его?» После этого психолог больше не приходит или погружается в тему. На вес золота ценятся те, кто понимает, где — аукается прошлое, а где — проблема сегодняшего дня. 

А чаще всего родители слушают про «такие гены», что «сами знали, на что шли» и продолжают стучать во все двери, выслушивают самые разные прогнозы и диагнозы и, отчаявшись, сами штудируют дефектологию, постигают нейрокоррекцию и травмотерапию, читают книги по психологии.


Пятилетняя Женя привязалась к маме так, что не пускает ее даже в душ. Кричит, бьется в истерике, ломает всё вокруг, вредит себе. Это — привет из прошлого. Жене был год, когда биологическая мама просто вышла из комнаты и оставила ее. На три дня. Пока соседи не забили тревогу. Теперь ситуация другая, и мама, удочерившая Женю, просто идет в душ. Но Жене перекрыло сознание, и она не видит эту разницу. Эмоционально — ей год и мама ее бросает.


Уже 10 лет Ольга и психолог Юлия Лахвич изучают белорусские семьи, усыновившие детей. Вот два главных вывода.

  1. Адаптация ребенка к семье длится всю жизнь. Привыкнуть друг к другу, стать своими можно за пару лет. Но раз и навсегда привыкнуть к тому, что ты остался один, а потом тебя усыновили, — для многих невозможно. Каждый новый жизненный этап будет рассматриваться через эту призму. Будут новые переживания, новые вопросы и новые задачи для всей семьи.
  2. Семьи, усыновившие детей, отличаются от обычных. Они не лучше и не хуже. Они просто другие. Им приходится решать особенные задачи: как и когда рассказать ребенку о его истории? Как реагировать на вопросы о прошлом и о биологических родителях? Как уберечь от насмешек или некорректных замечаний и расспросов окружающих? Как помочь побыстрее нагнать сверстников по развитию?  

Ольга убедилась, что проблемы — есть. Их много. А помощи у родителей мало.

Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Как становятся родными, и как можете помочь — вы

В Беларуси 12 000 детей-сирот, которые подлежат усыновлению. На усыновление решаются далеко не все. Только самые осознанные, интересующиеся и «неуспокоенные» люди. В Беларуси таких семей — 6 000. Каждый год появляется 500-600 новых усыновителей. Эти числа из год в год почти не меняются. А ведь усыновление — это один из путей к тому, чтобы у всех детей была семья. За последние пять лет произошло около 60 отмен усыновления. 

Белорусские усыновители остаются один на один со всеми своими проблемами. Днем с огнем ищут врачей и психологов, которые понимают особенности их детей. Редко находят. Ищут помощи у родни. И часто — разрывают связи с родней, теряют друзей и знакомых. Пытаются найти информацию в интернете. Но даже там на тему усыновления — почти полная тишина.

Ждут, что скоро будут жить, как все. Но не будут. В результате — дети возвращаются в детский дом. Или живут в семье, где все — несчастны.

Фото: Александр Васюкович, «Имена»

В Европе семью, усыновившую ребенка, сопровождает социальный работник, который, если нужно, привлекает узких специалистов (психологов, врачей), специализирующихся на работе с усыновленными детьми. Родители там чувствуют себя уверенно. Они всегда знают, куда обращаться. И всегда знают, что им помогут. 

— Усыновление — это про родство душ, про настоящую человеческую близость. Оно о том, как мы становимся родными. Не по крови, а по тем переживаниям, которые прожили вместе, по заботе, которую друг другу оказываем, по впечатлениям, по целям, которые у нас общие.

Проект «Родные люди» помогает 100 семьям усыновителей. Ольга и ее команда понимают, что этого недостаточно и нужно идти дальше. Они создают Центр для всех усыновителей в стране. Чтобы у него было свое здание, свой адрес, а там — работали специалисты. Весь день. Подготовленные психологи, психиатры и врачи, которые понимают специфику усыновленных детей. Чтобы родители с первого дня, усыновив ребенка, чувствовали себя частью команды. 

«Родные люди» сотрудничают с государственными службами. Например, многие мероприятия проходят на территории и в сотрудничестве с социально-педагогическим центром Московского района Минска. Обсуждается работа с Национальным центром усыновления: вместе обучать специалистов, создать новую программу подготовки кандидатов в усыновители.

— Сейчас нам нужны средства, чтобы подняться на ноги.  Нельзя так болтаться — на волонтерстве, на пожертвованиях. Нужно подключать других людей, ресурсы. Людям нужна помощь — ее надо организовывать. Это распространённая практика в других странах, когда проблемы не ложатся на плечи государственного бюджета, а решаются совместно, с привлечением общественных ресурсов. Такое сотрудничество — важная часть любого доброго проекта. Я благодарна всем, кто поддерживает нас, — говорит Ольга.

«Имена» собирают деньги на год работы проекта. Нужно 46662 рубля. Это деньги на зарплаты сотрудникам, гонорары внештатным специалистам и накладные расходы. Подпишитесь на любую сумму, чтобы проект развивался, — жмите кнопку «Помочь»!

«Имена» работают на деньги читателей. Вы оформляете подписку на 3, 5, 10 рублей в месяц, а мы находим новые истории и помогаем еще большему количеству людей. Выберите удобный способ перевода — здесь. «Имена» — для читателей, читатели — для «Имен»!

Герои

Рано повзрослели. Как Оля в пять лет стала сиделкой, а Влад в 15 — учителем

Герои

100 дней, чтобы выжить. Как подросток Диана спасает младшего брата Сашу от рака, а он ее — от слез

Помогаем проекту Дом для детей с онкологией
Собрано 67 748 из 80 900 руб.
Возера РадасціВозера Радасці
Герои

Это пенсия, детка! Как минчане за 60 садятся на шпагат и прыгают с парашютом

Герои

«Теперь мне нужно мыть туалеты». Ольга так много работала, что попала в психбольницу и больше не может быть медиком

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 22 251 из 54 119 руб.
Герои

«Он ждет маму каждый день». Как няня в больнице спасает от одиночества брошенных детей

Помогаем проекту Няня вместо мамы
Собрано 152 137 из 156 500 руб.
Возера РадасціВозера Радасці
Герои

Малышка со стальным стержнем. Как Кира добилась лечения для себя и всех хрустальных детей в Беларуси

Помогаем проекту Имена
Собрано 68 034 из 199 522 руб.
Герои

Сила взгляда. У Богдана двигаются только глаза, но он собирает автографы, занимается музыкой и помогает бабушке с компьютером

Помогаем проекту Дистанционное обучение для людей с инвалидностью
Собрано 25 655 из 32 599 руб.
Герои

Молодые учительницы из Светлогорска вытаскивают из темноты 130 незрячих

Герои

Как юный Паваротти. Фотоистория о жизни незрячего мальчика, покорившего «Минск-Арену» на ЧМ по хоккею

Герои

Особенная Ира. Как девочка без будущего доказала белорусским врачам, что будущее у нее есть