Истории

45 лет прожил в интернате. Белорус наконец смог вырваться и получить жилье

Помогаем проекту Имена
Собрано 45 580 из 115 545 руб.
Помочь

Лёне Починчику было 6 лет, когда он попал в Василишковский дом-интернат для детей-инвалидов с особенностями психофизического развития. Это был 1974 год. Всю свою жизнь он провел здесь, но в 2018-м переехал в дом-интернат для престарелых в Гродно — так требовал закон. Оказавшись в компании почти одних стариков, Лёня полез на стену. Хорошо, что просьбы о помощи услышали в комитете по труду, занятости и социальной защите Гродненского облисполкома. Несколько месяцев назад у него появилась своя комната и новые соседи. Теперь он живет как все.

— В интернате мне сказали, что я родился такой. А мама говорила, что я заболел менингитом и мне сделали пункцию, из-за которой я такой, какой есть. А что из этого правда — не понятно, — Лёня вздыхает и смотрит в альбом с фотографиями.

Честность и непосредственность Лени настолько тронула комиссию, что при участии работников интерната и при поддержке комитета Гродненского облисполкома дееспособность ему все же восстановили. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Мы сидим в небольшой комнате в доме у самого въезда в агропоселок Головичполье. Именно здесь находится Василишковский дом-интернат, в котором мой собеседник прожил почти 45 лет из своих 50-ти. Его ситуация уникальная, если не сказать больше. По нынешнему законодательству любой воспитанник дома-интерната с восстановленной  дееспособностью должен уходить на «свои хлеба». А те, кто не смог восстановиться до 31 года, отправляются «доживать» в дома-интернаты для престарелых. Лёне дееспособность вернули, но отправить в «свободное плавание» не смогли — пожалели. Со своей степенью ДЦП он нуждается в сопровождаемом проживании. Поэтому предыдущий директор дома-интерната «под свою ответственность» до последнего оттягивал момент, когда Лёню придется отправить к старикам. Увы, в 2018-м ситуацию все же пришлось решить по закону.

Лёня не помнит, в каком году ему восстановили дееспособность. Говорит, что все написано в документах, которые передали в «дом для престарелых», когда он переехал туда после почти 45 лет в Василишках. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— Я вообще не собирался на комиссию по восстановлению дееспособности. Это девочек из интерната туда повезли, а я попросился поехать с ними, чтобы с сестрой встретиться. Сестру с работы не отпустили в последний момент, а меня под шумок и пригласили на экзамен, — Леня улыбается и смущается. Говорит, что на «экзамен» приехал без  документов и истории болезни. Все потому, что никто не ожидал, что это случится  вот так.

На комиссии Лёня честно признался, что понимает счет деньгам, знает буквы, но не умеет складывать их в слова. Еще больше комиссию удивило то, что мужчина немного понимает компьютер. Временами он сидел рядом с работниками интерната и смотрел, как они пользуются разными программами.

— В конце меня спросили: «А где ты будешь жить?». А я говорю, что с жильем помогут в интернате, — улыбается он.  

«Такая судьба»

—  Мама не отказалась от меня. Дедушка с бабушкой очень рано умерли, поэтому она почти сразу же после родов вернулась на работу — такие были времена, — вздыхает Лёник. Его мама работала на хлебозаводе. Работа была тяжелая, поэтому Женя быстро сдала: начало страшно крутить ноги и руки. — Мне было около двух лет, когда мама отдала меня в дом ребенка в Любчах. Но ты не думай, что она меня забыла. Она потом приезжала и в Любчу, и сюда. Особенно, на день рождения. Но когда мне было 25 лет или чуть больше — мама умерла. Ей было 72 года.

Из-за ДЦП Лёня научился ходить ближе к 10 годам. Говорит, что держался за стену или перила для начала, все лучше так, чем лежать целый день. Фото: Юлия Шабловская, Имена

На самом видном месте в комнате  Лёника стоит портрет, где он, его мама и папа — вместе. Картинку «собрали» из фотографий, которые Лёня принес в салон, и добавили эффект старого пленочного снимка, чтобы никто не заметил «переделку». Он говорит, что мама неохотно рассказывала об отношениях с папой. Поэтому Леня и не знает, как так вышло, что он по документам Викторович, а папа —  Викентий.

Плохо только одно: самому на улицу выйти нельзя, только вместе с воспитателями.

— А чем еще вы занимались в интернате? — спрашиваю, пока Лёник ставит воду на чай.   

— Сидели в основном. Как в 76-м году построили новое здание интерната, то воспитателей стало больше, для нас сделали классы. Посадят, дадут книжку и тетрадку, пиши и читай, если умеешь. После обеда — на прогулку, а если плохая погода, то включали телевизор. Знаешь, мне всегда было нормально. Плохо только одно: самому на улицу выйти нельзя, надо вместе с воспитателями. Не отпускали, боялись, что поубегаем. Да, было пару случаев, когда до поля добегали и возвращались. Но это игра у них такая была. Дети как-никак.

В комнату заходит Ленин сосед Валентин. Четыре года назад он и третий житель квартиры Андрей восстановили дееспособность и благодаря интернату получили жилье.

Первое, что Валентин и Андрей сделали, заселившись в квартиру — ремонт. Предыдущие хозяева много и часто пили. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Ремонт в квартире делали преимущественно своими руками, говорит Валентин. Он и сейчас продолжает следить за порядком — подкручивает, чинит, клеит, помогает соседям по подъезду, готовит для себя и Лёни. Жизнь вне интерната для Лёни — занятие новое. Как и многие воспитанники интернатов в Беларуси он даже и не подозревал, что когда-то сможет жить самостоятельно. Раньше ко «взрослой жизни» ребят с «умственной отсталостью» никто не готовил —  программы сопровождаемого проживания в Беларуси появились только в 2011 году. Поэтому Лёник все свои 50 лет и прожил с мыслью, что интернат — это его единственный и самый лучший дом.

— А куда ты денешься? Со временем привыкаешь, и как будто так и надо, перестаешь обращать внимания на мелочи. У меня была возможность после смерти мамы пойти на квартиру, которую она завещала мне и своему брату. Но я побоялся. Что я там один буду делать? Это если бы на сегодняшний ум, то пошел конечно же! А тогда…

В районном центре социальной защиты населения большой опыт помощи людям с инвалидностью, которые живут вне интерната. Там Лёнику предложили в помощь социального работника, но он отказался. Говорит, что хочет самостоятельности, но на самом деле стесняется просить помощи у чужого человека. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— Но в интернате же знали, что ты все равно отправишься в дом для престарелых. Почему квартиру раньше не предложили? — интересуюсь.  

Все говорили, что я привыкну, но меня хватило на два месяца такой жизни. Я хоть немолодой, мне уже 50 лет, но пока могу — нужно что-то делать.

— В интернате меня очень жалели, поэтому и сделали все, что могли. Мне больше не хотелось их подставлять. Поэтому и согласился на дом для престарелых вместо квартиры. А ее предлагали, да. Ну, а что еще нужно было делать? Страшно вдруг пойти на квартиру, когда всю жизнь только с няней или воспитателем на улицу выходишь. Но когда я увидел тех людей в доме престарелых… Им по 70 лет, некоторым по 90 лет.  Кто лежит, кто сидит в коляске перед телевизором целый день. Можно было конечно пойти на кружок пения или поделками заниматься, но я не умею. И куда мне в таком случае? Вместе с бабулями на колясках по коридору ездить? Все говорили, что я привыкну, но меня хватило на два месяца такой жизни. Я хоть не молодой, мне уже 50 лет, но пока могу — нужно что-то делать. Поэтому стал все же проситься на квартиру, а интернат и комитет меня поддержали. Хорошо, что я с восстановленной дееспособностью, меня можно отправить на квартиру. А те, что без дееспособности — все, сиди до конца. Представляешь, какая судьба?

— А комитет быстро согласился дать комнату?

— Сначала у них были вопросы, мол, как я сам на квартире буду, никогда же самостоятельно не жил. Говорили, что мне же помощь понадобится, что будет тяжело. А я уже был согласен на что угодно, лишь бы не оставаться в доме для престарелых. Ну и пошли мне навстречу, вытащили оттуда. 

Вся Лёнина жизнь помещается в два небольших фотоальбома. Есть там и фотография Геннадия Павлюкевича, предыдущего директора дома-интерната. Фото: Юлия Шабловская, Имена

«Лёник, иди назад!»

После долгого разговора Лёник признается, что в своей жизни он совершил две ошибки. Первая — побоялся переехать в мамину квартиру после ее смерти, а вторая — не научился читать. Говорит, если бы с ним в детстве лучше занимались, его бы жизнь сложилась иначе.  

Проведя почти 45 лет в интернате, Лёня все еще соблюдает распорядок дня и пользуется любой возможностью, чтобы заглянуть в гости к самым родным для него людям. Фото: Юлия Шабловская, Имена

—  А теперь что? Кому я нужен,  я же ничего не умею. А вообще я считаю, что нужно сохранять коллектив, быть вместе, в семье. Я мечтаю, чтобы рядом с нашим интернатом построили дом-общежитие, в котором бы жили восстановленные ребята. Работы же в интернате хватает: летом косить нужно, убирать, за клумбами смотреть. Раньше у нас было еще и хозяйство, можно было его восстановить — все были бы при деле! Не понимаю, почему до сих пор этого никто не делал, — говорит Леня и признается, что с удовольствием вернулся бы в интернат. — Если бы мне сейчас сказали: «Лёник, иди назад!» — я бы пошел.

Валя (слева) и Лёник часто позировали на фото вместе. Теперь Валя живет в доме престарелых в Лиде. Фото: Юлия Шабловская, Имена

— Наверное, у тебя там любимая осталась. Скучаешь?

— Валя живет в доме престарелых в Лиде. Она такая работящая, постоянно помогала всем в интернате, а теперь сидит там без дела. Я ей постоянно говорил: проси, чтобы дееспособность восстановили, а она боится. Так же, как и я когда-то боялся. Ну, а что? Всю жизнь на всем готовом живем, вот и не понимаем самостоятельности.

— А как вы общаетесь? Созваниваетесь?

— В том интернате, где она живет, телефоны запрещены.  Кто за недееспособную платить будет? Они же не имеют права распоряжаться своими пенсиями. Поэтому я иду в свой дом-интернат и из медпункта звоню в медпункт в Лиде. Ее зовут и мы общаемся. Но долго не поговоришь — медсестра сидит рядом, слушает все. Поэтому поздравлю с праздниками и прощаемся. Так вот и живем, — подытоживает Лёник.

Лёник счастлив, что ему разрешают приходить в интернат. Здесь у него осталась семья. Фото: Юлия Шабловская, Имена

От автора

К сожалению, система интернатных учреждений не идеальна, а законодательство в отношении людей с умственной отсталостью — несправедливо. И происходит так не из-за «заговора» чиновников, а из-за банального незнания элементарных потребностей и особенностей развития людей с ментальной инвалидностью, их человеческого потенциала. Именно поэтому журнал «Имена» собирает и рассказывает истории тех, кто на своей шкуре прочувствовал несовершенность системы. Система должна работать и помогать, а не поощрять бездействие и деградацию.

Как журналист я искренне надеюсь, что героев моих нынешних и будущих материалов перестанут запугивать и впредь не будут изолировать от общения с прессой и активистами. Также я призываю работников интернатов начать открытый диалог о трудностях работы в социальной сфере и предлагать конструктивные решения вместо замалчивания проблем.

Человек с «умственной отсталостью», как и любой из нас, имеет право на свой путь в жизни. Разница лишь в том, что самостоятельно ему не справиться, он критически нуждается в поддержке. История Лёни Починчика — яркий этому пример.

Раньше при доме-интернате было хозяйство, где с удовольствием работали ребята. Теперь здесь лишь ровное поле и красивый вид на рассвет. Фото: Юлия Шабловская, Имена

Сергей Дроздовский, директор Офиса по правам людей с инвалидностью.

К сожалению, проблема изоляции людей с инвалидностью в Беларуси носит очень массовый и тяжелый характер. Решить ее быстро невозможно. Поэтому мы со своей стороны поддерживаем и всячески продвигаем концепцию программ деинституализации. Задача таких программ — создать условия проживания в обществе для людей с инвалидностью при которой нет надобности в постоянном проживании в специальных учреждениях. Однако, несмотря на активный диалог, который мы ведем с представителями власти, реальные изменения происходят крайне медленно и неустойчиво. Поэтому ценна каждая локальная инициатива и практика, история и судьба конкретного человека.

В частности в интернатах для людей с ментальной инвалидностью до сих пор весьма слабо ведется работа в плане обучения подопечных социальным навыкам, необходимым для перехода во взрослую жизнь. Поэтому общая практика приводит к тому, что большое количество молодых людей, которые при должном обучении и мотивации могут проживать самостоятельно, не уверены в своих силах и остаются в своих интернатах, называя это место домом, семьей. И здесь хотелось бы отдать должное администрациям интернатов, которые в ущерб формальным требованиям не отправляют некоторых своих выпускников дальше по этапу во взрослый интернат, считаясь с их особенностями, проявляя родительскую заботу и поддержку. Мы со своей стороны отмечаем, что такие ситуации связаны с отсутствием четкого регламента помощи и сопровождения выпускников интернатов во время такого перехода, не разработан также механизм правовой реабилитации, противоречиво положение организаций социальной защиты и интернатов. Все это зачастую вынуждает администрации детских интернатов действовать на свой страх и риск, исходя в первую очередь из интересов их подопечных, а не согласно букве закона. К сожалению, подобные действия в белорусских реалиях — это всегда риск получить взыскания за свои действия, которое зачастую совершаются в пользу другого человека.

Мы осознаем, что наличие подобных прецедентов — недостаток государственной политики содержания большого количества людей с инвалидностью в специальных учреждениях. Пока государство не согласится на открытый и честный диалог с целью изменения существующий системы, права людей с инвалидностью будут игнорироваться. Мы призываем работников интернатов и членов комитетов по труду, занятости и социальной защите облисполкомов использовать все возможные служебные полномочия в интересах обеспечения прав людей с ментальной инвалидностью, как и призываем вышестоящие и контролирующие органы руководствоваться приоритетами политики деинституализации во время плановых и неплановых проверок учреждений социального обслуживания.

Имена работают на деньги читателей. Вы присылаете 5, 10, 20 рублей, а мы делаем новые истории и помогаем еще большему количеству людей. Имена — для читателей, читатели — для Имен. Нажимайте сюда и выбирайте удобный способ для перевода!

Помогите проекту
Имена
Уже собрано 45 580 из 115 545 руб.

Вы также можете сделать разовый перевод «Именам» c помощью системы «Расчет» ЕРИП

  1. Cистема «Расчет» (ЕРИП)
  2. Общественные объединения
  3. Помощь детям, взрослым
  4. ИменаМедиа
  5. Введите Фамилию Имя Отчество
  6. Введите адрес для связи с вами

Если вы платите в кассе банка, сообщите кассиру о необходимости проведения платежа через систему «Расчет» (ЕРИП).

SMS-сообщением (для абонентов МТС и life)

Отправьте на номер 553 SMS-сообщение в следующем формате:
821 Фамилия.И.О. Сумма

Фамилию и инициалы вводите слитно, с точкой после фамилии.
Например: 821 Иванов.А.А. 10

Комиссия системы iPay для абонентов МТС — 3%, life — 3,5%.

USSD-запросом для абонентов МТС

Введите USSD-запрос *222*12# и с вашего баланса на наш счёт будет переведено 2 рубля. Если вы хотите перевести больше — повторите запрос. Стоимость подтверждающей SMS — 0,04 руб.

USSD-запросом для абонентов life:)

Введите USSD-запрос *222*12# и выберите сумму (комиссия 4,5% от суммы перевода).

На благотворительный счёт в банке

Учреждение «ИменаМедиа», BY68 PJCB 3135 0500 5200 1000 0933, Приорбанк, код PJCBBY2X, Минск, ЦБУ 102, УНП 192683195. Обязательно укажите назначение платежа: «Пожертвование на функционирование учреждения».

Истории

Отец пятерых. Белорус поселил в своем доме пятерых взрослых выходцев интерната. Больше им некуда было идти

Помогаем проекту Имена
Собрано 33 297 из 115 545 руб.
Истории

Невидимки. Тысячи белорусов с тяжелыми диагнозами заперты в домах и телах. Как люди с «умственной отсталостью» учатся возвращаться в жизнь

Помогаем проекту Имена
Собрано 33 297 из 115 545 руб.
Истории

Принимай, что дают. Белорусы рассказывают, как лечат ВИЧ

Помогаем проекту Имена
Собрано 33 297 из 115 545 руб.
Истории

«Отворачиваются даже друзья». Пять минчан показали, как возвращаются к жизни после психбольниц

Помогаем проекту Клубный дом
Собрано 20 287 из 54 119 руб.
Истории

«Экстрасенс сказал, что Ваня будет обычным здоровым ребенком». Почему семьи в регионах не верят в медицину

Помогаем проекту Выездная служба Белорусского детского хосписа
Собрано 43 380 из 106 869 руб.
Истории

Беларусь в ТОП-20 стран по пересадке органов. Но пациенты после трансплантации не знают, как жить дальше

Помогаем проекту Школа пациентов, переживших трансплантацию
Сбор средств завершен
Истории

Домик у озера. Как минский архитектор Галина Боярина помогает сиротам искать смысл жизни

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Сбор средств завершен
Истории

Как «белорусский Хокинг» научил парализованного парня из Минска управлять компьютером без рук

Помогаем проекту Патронажная помощь «Шаг навстречу»
Сбор средств завершен
Истории

Выживший. Как парень с последней стадией рака удивил онкологов

Истории

«Государство всё время наказывает». Как сироте Богдану запретили тратить деньги

Помогаем проекту Детская агроусадьба «Отрада»
Сбор средств завершен