Истории

«Островец — свету конец». Как люди меняют город возле АЭС и меняются сами

Еще семь лет назад островчане говорили: «Островец — свету конец». Теперь его называют не иначе как «Город будущего». Он растет быстрее других городов Беларуси — за год на 6%. Для сравнения на втором месте Фаниполь — 3,2% за год. Минск — меньше единицы. Бывший поселок мутирует: только за последний год тут открылись гостиница, несколько баров и новый детский сад, выросло два микрорайона и строится третий. Кроме коренных жителей, здесь появились «новые островчане» — люди, которые останутся в городе после запуска АЭС. И приезжие-рабочие, которые отработают вахту и уедут домой. Главный вопрос: сможет ли «атомка» объединить всех этих людей или Островец останется придатком к большому атомному проекту; городом, разделеным на «ваших» и «наших».

Коренные островчане, когда началось строительство АЭС, и об Островце узнал весь мир, будто получили новый повод вспомнить, чем, кроме «атомки» славятся эти края. Скажем, тем, что на Островетчине родился поэт Казимир Свояк. Что владел Островцом Альбрехт Гаштольд — дворянин и канцлер великий литовский. В Островце он, конечно, не жил, но, говорят, бывал. Как и Барбара Радзивилл, которая в здешних лесах любила охотиться. Когда говоришь с местными, кажется, они заново открывают для себя свой город и им гордятся: новыми районами, больницами, детскими садами и даже тем, что последних не хватает — так много тут молодых семей.

Новые местные — те приезжие, что перебрались в Островец надолго, с семьями, останутся здесь после того как АЭС достроят и запустят. Они привозят в город новые идеи. По их наводке обновляются меню, появляются мастерские по пошиву модных платьев и пиджаков, свадебные фотографы и новый, «столичный» сервис.

Строительство нового микрорайона в Островце. В 2012 году бывший поселок городского типа с населением 8,3 тысячи человек получил статус города. В начале 2018 в Островце зарегистрировано уже 11 тысяч человек. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Приезжие строители живут в ярких разноцветных домах «Города будущего» временно, до запуска АЭС. Им город интересен меньше всего, потому что от зари до заката они работают на станции. Потом, уставшие, приезжают в общежитие, заходят в «Центральный» или в киоск с шаурмой, курят в новом подъезде, не смотря на запреты комендантов, и тоскуют о доме.

Планируется, когда атомную электростанцию запустят, в Островце будут жить 25 тысяч человек, сейчас — 10,9 тысяч. А к 2020 году, по прогнозам, город вырастет почти в три раза.

Новые местные меняют Островец

Первыми в Островце поднялись ассенизаторы. Когда в 18 километрах от города началась стройка атомной электростанции, в Островец повалили рабочие из России, Украины и Беларуси. Жилье для них еще не было готово, и местные получили первый повод заработать. Семьями переезжали жить к родственникам, чтобы сдать в аренду свои квартиры и комнаты. Чаще всего сдавали частные дома с удобствами на улице (высоток в старом Островце почти не было). Количество отходов стало угрожающе расти. Те, кто успел закупить бочки, смогли сколотить приличный капитал, подгоняя их к домам, которые сдавались в аренду.

Ольга Хотянович, корреспондент местной газеты «Астравецкая праўда», живет в Островце всю жизнь. Изменения в городе, говорит, всех местных воодушевляют. И поясняет, что «атомка» для островчан — как фея крестная — раскрыла потенциал Золушки:

— Люди раньше тут спали. Теперь практически у каждого включились мозги. Срабатывает мысль: как я могу улучшить свою жизнь, используя ситуацию, — говорит она.

Главная площадь города. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Поясняет, что с того самого первого дня, каждый месяц в городе появлялись новые дельцы. Узнали, что на АЭС запрещены смартфоны — старенькую «звонилку» вместо 19 рублей стали продавать приезжим за все 50. Поняли, что из-за проблем с общественным транспортом (в городе только один автобус и ходит он кругом, долго и редко), количество машин в Островце увеличилось в несколько раз — стали открывать автомойки с минскими ценами.

Спасибо приезжим за то, что они нас учат требовать большего

За четыре года тут открылись семь частных аптек и больше пяти кафе — от семейной пиццерии «Ланч» в новом спальном микрорайоне до клуба BlackBar, первого заведения Островца, где есть кофемашина, столичные бармены и дресс-код. Семья из Сморгони открыла парикмахерскую и маникюрный салон. Миллионер из Турции — гостиницу SunHotel, одно из двух мест, где «тусуется местный бомонд». Там, где еще вчера был лес, в котором российские монтажники собирали грибы, теперь два новых микрорайона и строится третий. Панельные общаги — для строителей. Кукольные кирпичные дома с треугольными башенками — для работников повыше должностью. Волнистый дом с застекленными лоджиями — для будущей островецкой элиты.

За последний год здесь появились гимназия, библиотека, здание районного отдела Следственного комитета и фирменный магазин «Кристалл». К концу года обещают сдать в эксплуатацию три сетевых магазина, ФОК, еще один детский сад и внушительных размеров больницу.

План застройки «Города будущего». Фото: Александр Васюкович, «Имена»

— Надо сказать спасибо приезжим за то, что они нас учат требовать большего. Мы в своем болоте ковырялись тихонько. Нет дискотеки — ну и нормально. Нет аквапарка — ничего. А эти новые люди — раскрепощенные. Говорят, хотим для ребенка праздник в кафе с мороженым — вынь да положь. Никогда раньше у нас такого не было, — говорит Ольга.

Островец уже переживал интенсивное строительство. В 1939 году, когда западную Беларусь присоединили к восточной, новую территорию разделили на районы. Центром здешних мест считалось село Ворняны, там была усадьба. Но район назвали Островецким, потому что только в Островце была телефонная связь. Островец стал райцентром. Но здесь не нашлось зданий, где можно было бы разместить администрацию — стояли одни деревенские хаты. Выход нашли: со всех окрестностей стали свозить в Остовец дома, оставшиеся от беглых панов. Из собранных деревянных домов построили целую улицу. Назвали Советской. Она до сих пор лежит в центре города. Из всех достопримечательностей — здание ЗАГСа и беседка для свадебных фотографий.

Коренные островчане отстаивают баню

Новое правило молодеющего города: не можешь заработать — закрывайся. В этом году чуть не закрыли общественную баню. Вступились за нее пенсионеры, которые ходят туда каждое воскресенье, 33 года подряд. Они написали в «Астравецкую праўду» открытое письмо от Клуба любителей бани. Рассказали о том «теплом майском утре 1985 года», в котором «тогда еще молодые страстные любители горячего пара и легких водных процедур» открыли свое первое банное заседание. И попросили администрацию сохранить для потомков «культовое место».

Сергей Шеин, председатель Клуба любителей бани в Островце. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Баня в Островце всегда стоила дешево. В советское время — 20 копеек, чуть дороже буханки хлеба. В начале 2016 года руководство попробовало вывести баню на самоокупаемость — цены за посещение подняли с 3 рублей до 6,5. Многие пенсионеры-завсегдатаи вынуждены были отказаться от парилки — стало тяжело для кошелька. В июле того же года в новом микрорайоне строители заложили фундамент Физкультурно оздоровительного центра на шесть тысяч квадратных метров с бассейном, спортивными залами, кафе и баней на 100 помывочных мест. Потом стало известно, что банные процедуры исключили из бюджетного субсидирования. По городу пополз слух, что общественную баню закроют совсем — городу будущего незачем тратить деньги на убыточное заведение.

А куда еще в Островце пенсионеру идти?

В своем открытом письме пенсионеры пытались доказать, что хоть новое и приходит, старое забывать нельзя. А баня — святое. Баня в Островце — святое трижды. Ведь в советское время она решала сразу три стратегические задачи. Первая: сельское население боролось тут с завшивленностью — в 80-е годы около 40% местных жителей страдали от этой напасти. Вторая: баня была местом, где люди заводили полезные знакомства, пока стояли в очереди в парилку. Третья: те самые «молодые любители пара и водных процедур» организовали в бане зону, свободную от «сухого закона», который в том самом 1985 году ввел Горбачев.

— У нас команда была: судья народный, прокурор, замначальника милиции. Мы себе при наших должностях ящик пива всегда могли найти! — рассказывает Сергей Шеин, подполковник в отставке и председатель островецкого Клуба любителей бани. — Сначала ходили в подсобочку, но как-то там не по-людски было пить. Придумали ходить в баню. Она ведь ремонтирует дух! А потом решили: что же, ребята, мы просто так ходим? Давайте, председателя изберем — и создали Клуб.

Сергей Шеин вместе с сыном. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Прокурор, судья, начальник смены станции Гудогай, начальник штаба РОВД, хирург, начальник санатория МВД «Белая Русь» — все эти банщики сегодня на пенсии, но в баню почти все ходят неизменно, каждое воскресенье. Обязанности распределены: один приносит пергу, другой — разнотравья. Третий отвечает за растопку, четвертый — за кухню. Одно из традиционных блюд Клуба — бычьи яйца.

— Многие инженеры, монтажники, пенсионеры — все интеллигентные люди — стараются ходить в наш день. Ценят старый островецкий уклад. Даже директор станции приходил, Михаил Васильевич (генеральный директор РУП «Белорусская АЭС» Михаил Филимонов). Потому что у нас порядок. Мы не позволим никогда выпить пива перед тем, как идти в парилку. Чтоб он потом на всех перегаром дышал?! Такого человека можно за ноги — и в снег. Мы, хоть нам по 60-65 лет, те еще грибочки! Держим себя в форме, и баня помогает, — говорит Шеин.

И добавляет:

— Я, конечно, на себя плакать не буду, что мне не хватает на билет. Я подполковник милиции в отставке, у меня неплохая пенсия. Доход был за тысячу долларов всегда, и жена получала неплохо. Но есть в бане и обычные пенсионеры. В новый ФОК они ходить не будут — дорого. А куда еще в Островце пенсионеру идти? Тут если что-то открывается, то для молодых.

Сергей уверен, что баню они с ребятами отстоят. Пока мы разговариваем, он показывает свежую газету: администрация города опубликовала ответ на письмо Клуба под заголовком «Бане быть!» Есть еще опасность, что цены в бане сильно подскочат, но первая большая победа одержана. «Вот, — улыбается Шеин, — можем еще делать дела».

«Островчане на „атомке“ почти не работают»

На каждого официально зарегистрированного безработного в Островце в приходится больше десяти вакансий. Единственное крупное предприятие в городе — завод «Радиодеталь», который до 1991 года было цехом «Вильнюсского завода радиоизмерительных приборов имени 60-летия Октября». Другое — АЭС. Но островчане на «атомке» почти не работают.

На улице Белькишки, которая еще пару лет назад была деревней, с полями и огородами, а теперь вошла в состав города, мы встречаем дальнобойщиков. Они выезжают с участка, который называют фамильной фазендой. Говорят, раньше работали на атомной станции строителями. Но потом уволились, потому что стали мало платить — было тысячу рублей в месяц, стало 300. Больше всего, говорят, получают россияне. Но не обижаются.

Парни говорят, на АЭС совсем мало стали платить. Так что куда выгоднее работать на фуре, ездить в Литву. Так всегда 800 евро в месяц заработаешь. Александр Васюкович, «Имена»

Оба уверены, что нельзя привязывать свою жизнь и заработки к АЭС. Вон, три года назад, пол Островца побросали работу и кинулись сдавать жилье. Да, первое время можно было получить тысячу долларов в месяц, но потом приезжим построили новое жилье и цены упали до 180-200 долларов. Пока что аренда в Островце стоит, как в Минске, а номера в гостинице расписаны на месяц вперед. Но скоро третий микрорайон сдадут в эксплуатацию, и тогда цены в третий раз рухнут.

— Мы вот работаем на вольных хлебах. Я за пять лет на фуре объездил всю Россию и Беларусь. Много фурщиков из Островца работают в Литве — всего 50 километров до Вильнюса! Зарплату в евро получают. Даже в самой убогой фирме 800 евро в месяц — вытянешь. А «атомку» пусть контрактники строят, — улыбается Женя.

Еще один традиционно «жирный» способ заработка в Островце — контрабанда сигарет. Местные рассказывают, что часто контрабандисты какое-то количество рюкзаков с товаром передают партнерам, а какое-то — пограничникам. Просто оставляют в определенном месте и анонимно сообщают координаты. Сотрудники приезжают, оформляют рюкзаки, как изъятый товар — и все остаются довольны.

Есть местная легенда: перед тем как в Островце усилили охрану, местные контрабандисты, чтобы не хранить нажитое дома, позакапывали свои сокровища прямо вдоль старых островецких улиц. Когда-нибудь, говорят старожилы, клады островецких контрабандистов будут также популярны, как сокровища Наполеона.

Белькишки раньше были деревней в двух километрах от города. Теперь — это улица Островца. Александр Васюкович, «Имена»

«Я вернулся в Островец, чтобы открыть лаундж бар»

1 сентября 2017 года бармен Павел Новосельский ударил кувалдой по стене островецкого кафе «Смак». Много лет в это кафе ходил перекусить и выпить по пятьдесят весь Островец. Теперь Павел вместе с другом Андреем Метелицей полностью переделали здание, чтобы открыть новое клубное место — BlackBar. Найти его несложно — от главной площади прямо, направление укажет рукой с постамента бронзовый Ленин.

Еще студентом Паша уехал из Островца в Минск. Перспектив в городе не было. Павел честно пытался работать по профессии — устроился в банк. Но затянула ночная жизнь — стал подрабатывать барменом. «Овертайм», DoZari, Private House. А потом как-то психанул, уволился и уехал домой. В Островце начиналась глобальное строительство и Паша решил ловить момент — открыть бар. Его мечту разделил минчанин Андрей (бармен в «Ривьера Кантри Клаб», Vmeste) — теперь муж Пашиной сестры. Парни рискнули: все, что откладывали на покупку жилья, решили вложить в общее дело.

 Надеваешь на человека мотоциклетный шлем, наливаешь ему прямо в рот алкоголь, закрываешь забрало, трясешь голову, бьешь битой

— Если бы мы хотели просто денег заколотить, проще было открыть рюмочную или ночной магазин — сейчас в Островце все работает до пяти-семи вечера, и приезжим приходится ездить по заправкам. Но у нас была мечта — стоять за своей барной стойкой. Прививать культуру пития. Как в американских фильмах: старенький владелец разливает напитки, под стойкой бита, — говорит Паша.

До биты, правда, пока не доходит. Хоть публика в Островецких барах специфическая — в основном командированные. Тревожную кнопку парни нажали единожды — посетитель перебрал, не заплатил, стал кричать, что его обокрали. Конфликты для приезжих опасны — любое нарушение грозит депортацией и увольнением с АЭС.

В будние дни в баре на двух владельцев один посетитель из Ростова — потягивает пиво и покуривает кальян. Андрей говорит, у местных нет пока привычки заходить на один бокал. Две крайности — совсем не приходят или остаются до пяти утра. Аншлаг — в ночь с субботы на воскресенье, когда у работников АЭС единственный выходной. 70-80 браслетов за ночь плюс посетители по картам. Андрей с Пашей не выпускают из рук шейкер, несмотря на то, что ценник тут совсем не как в районном городке — около 11 рублей за коктейль.

Павел (слева) и Андрей (справа за барной стойкой) первыми привезли в Островец караоке и кальяны. Александр Васюкович, «Имена»

— В Минске никого не удивишь коктейлем «Оргазм». А тут — вау! — заказывают. Или Б-52 — металлический поднос, спирт, и все горит вокруг — стараемся делать шоу. Но самый хит — это Banditos. В Минске он себя изжил еще в 2013. Это когда надеваешь на человека мотоциклетный шлем, наливаешь ему прямо в рот алкоголь, закрываешь забрало, трясешь голову, бьешь битой. Первый раз, когда Павел делал, все телефоны подоставали — не поняли вообще, что происходит, — улыбается Андрей.

— Здесь никто ром с колой не берет — все хотят коктейли, — поддерживает его Паша. 

Чего в баре не хватает, говорит Андрей, так это девушек — они избегают злачных мест, потому что командировочные часто очень открыто пристают:

— Может у нас быть 20 мужчин и ни одной девушки. Это понятно, люди бывают без тормозов. 

Бар уже оброс слухами. Компания из Ошмян пишет сообщение ВКонтакте: «А это правда, что у вас только в смокингах можно?». Парни смеются и отвечают, что можно и в обычном, удобном. Главное не в спортивном, и никаких туфель с квадратными носами. Иначе четыре охранника на входе не пропустят. Кроме дресс-кода, Андрей и Паша были первыми, кто завел для бара Instagram. Теперь фотографии в соцсети постят все местные заведения. Еще одна игра для больших взрослых, которой раньше не было, — тематические вечеринки.

— Первым был день встречи выпускников. Сосиски в тесте, оладьи с повидлом, рыба в тесте, бормотуха, чернила. Я был физрук, Андрей — трудовик. Включили «Руки вверх». Сначала люди стеснялись и не могли понять, что творится. А теперь они втянулись и каждую субботу спрашивают: а что теперь, чем сегодня будете удивлять?

Раньше местным парням и девушкам, которые хотели потусоваться, приходилось ездить в Сморгонь или Ошмяны. Теперь соседние города приезжают на выходные в Островец. Иногда ребята ставят клубную музыку вместо привычной здесь эстрадной. Чтобы всем было комфортно, зовут друзей, которые приезжают на двух машинах и показывают, как под нетипичную для Островца музыку двигаться.

— Мы музыку с компьютера запускаем, но иногда на вопрос «кто диджей?» говорим, что диджей сидит в Минске и процессом руководит онлайн. Вот пришли парни, говорят, поставь нашу, гимн внутренних войск РБ. Я говорю: «Не, брат, давай лучше „Воинов света“». А если компания из России, всегда просят поставить «Офицеров» Газманова и поют стоя. И, конечно, постоянно «Ленинград».

Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Приезжий строитель: «Я буквально живу на работе!»

К вечеру центр Островца вымирает. Время коренных островчан и семейных приезжих заканчивается. К магазину «Центральный» со всей округи сходятся мужики после рабочей смены. В центре продуктовые магазины лучше, чем «на районе». Закрывается «Центральный» рано — в семь вечера. И работники, пешком, через мост, через озеро, через частный сектор, возвращаются в свои новостройки. В одном из ярких пряничных домов, который на самом деле — общежитие с прокуренным подъездом, живет минчанин Саша. Он приехал строить АЭС в марте прошлого года. Пока мы идем по неосвещенному частному сектору, Саша показывает, в каких местах обычно стоят патрули и ловят прохожих без фликеров.

— Я буквально живу на работе, и мне всё это надоело, честно говоря, хоть работа и интересная, — говорит Саша. — Трудимся 45 дней по такому графику: два дня, потом две ночи, потом отсыпной и выходной. Потом на 15 дней уезжаем домой. Раньше можно было еще отпуск взять, но сейчас начинается важный этап строительства, и пока его не закончим, отсюда не уедем.

В новеньких панельках Островца живут строители-командировочные. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Саша приводит нас в трехкомнатную квартиру, которую делит с соседями по стройке. Всего в квартире живет семь человек. Высокие потолки, бежевые обои, сушилка для белья в прихожей. В каждой комнате по три-четыре койки. У каждой койки — спартанская тумбочка. Стиральной машины нет, она в общежитиях не предусмотрена. На столе — записка от коменданта «не курить в помещении». Комендант может зайти в любое время, даже если жильцов нет на месте. Три человека с осмотром — не единственное, что может застать врасплох. Саша рассказывает, когда въехал в квартиру, комендант не дал ему ключи, а сказал сделать самому. Не хочешь спать на улице — иди к мастеру и плати от пяти рублей. Ключи эти потом никто коменданту не сдает. Так что теоретически все, кто проходят через квартиру, — а это бывает и 20 человек, могут свободно вернуться в нее в любой момент. Неудивительно, говорит Саша, что в общагах воруют:

— Один мой знакомый насечки делал на колбасе. Насечки исчезли, а колбаса уменьшилась. Другой говорил, майонез выдавили, а пакетик, чтобы видно не было, надули. Люди очень странные попадаются.

Типичная обстановка в общежитиях Островца. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Он рассказывает, что сил на то, чтобы ходить в город и знакомиться с местными, не хватает, особенно в последнее время, когда на АЭС ужесточились проверки. Любое замечание грозит блокировкой электронного пропуска, без которого нельзя пройти на «атомку». Блокировка пропуска — это почти всегда увольнение.

— Бывает человек работает полгода. А потом приехал после отпуска, а у него пропуск не срабатывает. Если начальство заинтересовано — будет ходатайствовать и разбираться. Аргумент к увольнению — любой вплоть до аккаунтов в соцсетях. Нас недавно собрали всех и официально предупредили: никаких фотографий с АЭС и никаких фото на фоне бело-красно-белого флага. Если тебя любое официальное лицо поймало в квартире с сигаретой — это тоже легальный повод для выселения. И иди ищи жилье, за которое будешь ползарплаты отдавать, — рассказывает Саша.

Саше с соседями повезло, но утром страшно выматывают очереди в душ и туалет. Раньше людей в общежития селили меньше, но теперь уплотняют. Соседи постоянно меняются — на АЭС большая текучка кадров. Многие в Сашином доме простужены. Саша рассказывает про целые палаты-лазареты, где живет семь человек и четверо — болеют. Жалуется на то, что плохо топят. А зимняя роба — холодная для работы на улице. И еще холоднее для работы на энергоблоках — бетон и трубы промерзают на раз.

Островецкие девушки редко появляются в городе вечером. Александр Васюкович, «Имена»

Организаций тут работает немерено. Людей перекидывают с российских и украинских атомных станций аналогичного типа: Нововоронежская АЭС, Ростовская, Ленинградская, Хмельницкая, Южноукраинская. Многие работали в Иране, на атомной станции у города Бушер. Иногда иностранцам оформляют поездку в Островец как командировку. Но чаще увольняют с предыдущей работы, а потом заново берут на работу здесь — чтобы не платить отпускные. Саша говорит, что сначала очень неохотно брали украинцев, но потом поняли, что у них большой опыт, и теперь тут много рабочих как с Донбасса, так и с Западной Украины.

— Раньше конфликты бывали между украинцами и русскими. Из-за этого в главном злачняке в турецкой гостинице «SunHotel» перестали пускать в заведение, если все столики заняты, чтобы не было потасовок, — говорит Саша. — Всех, кто буянит, тихо и быстро высылают из Островца подальше.

Жену выгнал, блендер забрал. Уехал в Беларусь

Зарплаты всегда разные. У Саши в команде средняя зарплата около тысячи долларов в месяц. Начисляется зарплата в российских рублях. Если рабочий день приходится на праздник — получаешь доплату — всё по-честному. У непьющих есть привилегия — они подменяют тех, кто ушел в загул и могут больше заработать. Но есть привилегии и у пьющих: когда утром после ночной смены толпа людей пытается прорваться через проходную сквозь два турникета (ночные уходят, дневные приходят), пьющий может крикнуть: «мужики, дайте похмелиться!». Тогда пропускают.

Быт российских монтажников

— Русских тут не любят. Прям в лицо говорят: «У, русаки, валите в свою Рашку», — жалуется монтажник из России Сергей и разворачивает газетный сверток. В нем — сушеный подлещик, которого контрактник привез из дома, с Волги, угостить ребят. — Сейчас полегче. А раньше было повсюду «Кто не скачет, тот москаль». Обидно. Я ведь даже не из Москвы. И за Путина не голосовал!

Мы встречаем Толика и Сергея у палатки с шаурмой. Оба сегодня приехали на вахту из России, из города Балаково Саратовской области. Одному чуть больше сорока, второму 36. Толик — уже дед. Его внуку скоро исполнится полтора года. Завтра у Толика и Сергея выходной. Парни идут по стандартной своей схеме: сначала в «Центральный», потом в «Кристалл» — и домой. Иногда в маршрут добавляют остановку около реки — с мостика приятно кормить лебедей и уток хлебом.

Две достопримечательности, о которых нам рассказывают строители: магазин «Кристалл» и грузовичок с шаурмой. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Работа у напарников важная. Они делают контур реактора на аварийной технической станции. Сергей соединяет трубы — он монтажник, а Толик, сварщик, варит. Сергей получает тысячу долларов, а Толя — полторы. В Саратовской области найти такую работу тяжело. А тут, на вахте, получают «достаточно, чтобы свозить детей на море».

Балаково и Саратов в Островце предпочитают держаться вместе. 20 мужчин живут в трех квартирах одним составом, уже третий год. Людей к ним периодически пытаются подселять, но балаковские «борются», как могут. Как и минчанин Саша, Толя и Сергей жалуются на холодные батареи. Говорят, единственный раз, когда топили хорошо — во время визита проверяющих. Только они вышли за дверь — и температура упала. В условиях жесткого дефицита тепла, когда кто-то из коллег уезжает домой в отпуск, первая задача — застолбить его одеяло. Болеть в Островце нельзя — все услуги для иностранцев платные. За три дня в больнице можно отдать 400-600 рублей. Обычный прием — 23 рубля. Говорят, руководство лоббирует идею с медстраховкой, но когда они появятся — неизвестно.

— Много тут пьют?

— Ну, а чего еще здесь делать? — спрашивает Сергей. И тут же успокаивает. — Не боись, там на входе на станцию всех проверяют, в трубку дышим. Если что — не пропустят. Нормально вам все построим.

Сергей смотрит новости и готовит ужин. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

В свой выходной Толик и Сергей покупают водку, пиво и бутылку шампанского. Зачем, говорят, куда-то идти и с кем-то знакомиться? Места в Островце — на любителя. Платить за вход? Пфф. А вот он, на подоконнике дома — красный перчик растет. Сосед по общаге на карнизе колбасу вялит колечками. Мужичок из деревни картошку привозит, в три раза вкуснее магазинной. Вот дома картошечки пожаришь — и нормально с друзьями можно посидеть. Представить, как летом повезешь детей на Волгу, сядешь порыбачить. Волга, она ведь лучше любой Турции. Жалко только из островецкой многоэтажки за второй идти далеко.

— Тут новые районы построили, а продуктовых — нет. Начал строится под окном у нас новый магазин. Три года строили его. Мы три года ждали, надеялись. Кулачки держали. А там — бац — «Цветы». Цветы! Представляешь? Кому мне их дарить? — смеется Сергей.

— Неужели не влюбляетесь тут ни в кого? — спрашиваю.

— А я жену люблю, — говорит Толя. — Правда одна от меня ушла уже. Ездишь вот так, ездишь. А потом жена просто берет, находит себе другого дядьку. Жену выгнал, блендер забрал. Уехал в Беларусь. Тут главное, что уезжаешь. Какая разница, я в Самару уехал на полтора месяца или сюда? Меня все равно нет.

— Да, мы командировочные — люди серьезные — у нас блендер есть. Зачем нам женщина, если есть блендер? — улыбается Сергей.

Соседи Сергея и Толика после смены. Александр Васюкович, «Имена»

По телевизору на кухне идет сериал про ментов. Ребята пьют еще по пятьдесят, и Толик достает телефон — показать фотографии. Вот повел восьмого марта семью в парк, кататься на лошадях. Вот сын Дмитрий, ему вот-вот исполнится 15 лет. Следующее фото — довольная девочка, тоже на коне.

— Метель мела! Шесть лет ребенку. А смелая какая, вишь! На коне сидит. А потом мы к верблюдихе ходили, смотрели. Хотели покататься, но ее еще не объездили. А вот, смотри, младшенький. Это внук мой. Полтора месяца. Вот кому покажешь? Тут русских не любят. В магазинах так разговаривают, будто мы не люди. Вот, первый раз за три года нормально с белорусами говорим. Хочешь, возьми перец с подоконника, забирай, правда. Нам не жалко.

Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Город Чевенгур на золотом песке

Паша сидит на лестничной клетке и курит. Паша приехал в Островец из Гродно. Работает 20 дней через 10 выходных. Соседи у Паши все люди взрослые и занятые. Так что сегодня Паша пьет в одиночестве.

Парень приехал в Островец два года назад. Все говорили, что тут — город будущего, что можно заработать. В Гродно Паша получал 800 рублей. Тут — тысячу. Эти 200 рублей значат много, когда в молодой семье растет сын. Как он растет, Паша почти не видит. Сыну — три с половиной. Зовут Никита.

— Вот мой дом, смотри. Проклятое место. В Гродно снега нет, а здесь снег. Мой батя говорит, что Островец — земля орков, — сплевывает на пол.

Паша тоскует по дому. Фото: Александр Васюкович, «Имена»

Больше всего Паша скучает по жене:

— Я ее в жены взял, когда мне было 23. Я ее люблю очень сильно. Но в этой командировке гребаной ничего невозможно сделать. Как в песне Любэ: ни кола, ни двора. Такая ситуация.

Говорит, в Островце делать нечего, а самая главная достопримечательность: вон она, на верхнем лестничном пролете. Там кто-то нагадил.

— Помнишь, как в песне поется? «Ты веришь, что звезда в твоей руке способна разбудить горячие сердца. Город Чевенгур на золотом песке — хрустальная мечта идейного борца».

Паша делает еще глоток, закуривает. Включает с телефона песню Ляписа «12 обезьян». Танцует.

«Имена» работают на деньги читателей. Вы оформляете подписку на 3, 5, 10 рублей в месяц, а мы находим новые истории и помогаем еще большему количеству людей. Выберите удобный способ перевода — здесь. «Имена» — для читателей, читатели — для «Имен»!

Истории

Нужно кормить семью. Как мужчины из регионов едут таксовать на Uber

Истории

«206 человек остались без дома!» Как живет поселок, где разорилось единственное предприятие

Истории

«Мне предлагали отказаться от сыновей». Родители в Петрикове сами обустроили домашнюю реанимацию, чтобы сыновья-близнецы могли дышать

Истории

Терпи, но бери белорусское. Как детям-инвалидам выписывают бесплатное, но бесполезное оборудование

Истории

«Довели себя до ручки». Что происходит с людьми, которые отказывались лечиться от ВИЧ

Помогаем проекту Позитивное движение
Сбор средств завершен
Истории

Белорусы сжигали архивы. А теперь их дети ходят по кладбищам и осаждают КГБ, чтобы узнать правду

Истории

Повелитель птиц. Биолог Денис из Малориты вместе с ушастыми совами спасает местный урожай от грызунов

Истории

«Первую букву я написал в 35 лет». Валера и еще 10 соседей по интернату учатся жить самостоятельно, чтобы выйти на свободу

Истории

«Хочу оставить ребенка!» Как бездомная Юля пытается вырастить сына

Истории

«ВИЧ — это выдумка». Врач-терапевт минской поликлиники отговаривает сдавать анализы на вирус

Помогаем проекту Позитивное движение
Сбор средств завершен